Книга Литания Длинного Солнца, страница 327 – Джин Родман Вулф

— Не такая, как «Останец». Много меньше.

— Как бы там ни было, ее смотритель оказался прав. Из носа я увидел то самое, что мне надлежало увидеть. Однако ты тоже права. Вначале нужно поесть. Я ведь не ел с самого… с самого утра того дня, когда мы отправились к озеру, а было это, надо думать, вчера. И съел я всего половинку груши, причем в страшной спешке, опаздывая к утренним молитвам. Неудивительно, что настолько устал…

Тарелочки, укутанные дымчато-матовой пленкой, поедаемые Мамелхвой с явным удовольствием, становились так горячи, что едва не обжигали пальцы, стоило только освободить их от пленки, а изготовлены оказались из твердого, хрустящего на зубах печенья. До сих пор дрожащие, радующиеся теплу, оба глотали тарелочки заодно с содержимым, сидя бок о бок на одном из множества диванов, а смотритель все это время без умолку спрашивал: «Время пришло? Время пришло?» – пока Шелк не перестал обращать на него внимание. Мамелхва одарила его неким витым темно-зеленым овощем, по вкусу напомнившим серого гуся, принесенного им в дар всем богам по случаю назначения в мантейон на Солнечной улице, а Шелк отдал ей небольшое золотисто-коричневое пирожное, хотя Мамелхва, кажется, сочла, что это чересчур.

— Ну а теперь я снова спущусь туда, в нос, – объявил Шелк. – Я ведь могу никогда больше сюда не вернуться и жить дальше не смогу, если не докажу себе раз и навсегда, что действительно видел… э-э… то, что видел!

— Брюхо Круговорота?

— Да, – согласно кивнул Шелк, – если тебе угодно его так называть, и все, что открывается за этим брюхом. А ты отдохни пока здесь, а не хочешь меня дожидаться – ступай, не жди. Ризы оставь себе, только пенал, если уйдешь без меня, положи сюда, на диван. Он в кармане.

От трапезы еще оставалось немного еды и несколько хрустящих тарелочек, однако Шелк обнаружил, что не хочет ни того ни другого. Поднявшись, он отряхнул от крошек перемазанную пеплом рубашку.

— Когда я вернусь, нам – либо мне одному, если ты не захочешь пойти со мной, – придется вернуться в подземные коридоры, чтоб отыскать азот, оставленный мною там при встрече с солдатами. Предупреждаю заранее: идти туда очень опасно. Там обитают ужасные звери.

— Если у тебя нет больше карточек, возможно, я сумею починить еще что-нибудь, – отозвалась Мамелхва.

Шелк повернулся к выходу, однако Мамелхва продолжила:

— Это ведь моя обязанность… или, по крайней мере, часть моих обязанностей.

Внизу Шелка ждала та же самая лестница и те же крохотные, невообразимо далекие искорки света… хотя нет, нет: те же, да не совсем.

«Все-таки эта инокруговоротная лодка – вправду святилище, – улыбаясь собственным мыслям, решил Шелк. – Вернее сказать, дверь в святилище много больше, просторнее целого круговорота, святилище божества, превосходящего величием самого Всевеликого Паса».

В пузыре у подножия лестницы имелось четыре диванчика. За трапезою с Мамелхвой Шелк обратил внимание на толстые тканые ремни, свисавшие с дивана, на котором они сидели, и к этим диванчикам крепились точно такие же. При виде них Шелк вновь вспомнил о невольниках и об охотниках за рабами, по слухам, крейсирующих вдоль рек, впадающих в озеро Лимна.

Рассудив, что ремни достаточно крепкие, чтоб удержать раба, удержат и его, Шелк присел на край спинки ближайшего диванчика, застегнул пряжки верхнего из ремней так, чтобы встать на него во весь рост практически в самом центре пузыря, ухватившись за нижнюю скобу лестницы.