Книга Литания Длинного Солнца, страница 325 – Джин Родман Вулф

— Смотритель! – хлопнув в ладоши, воскликнул Шелк.

Маска невнятно залопотала, широко разевая неровную дыру рта. Мало-помалу лопотание перешло в пронзительный визг, и посреди комнаты резко, с грохотом откинулась в сторону крышка люка.

— Хочет, чтоб ты в нос спустился, – пояснила Мамелхва.

Шелк, подойдя к отверстию в полу, взглянул вниз. У самого дна, кубитах в пятидесяти от люка, словно бы плавали три ярких искорки, двигавшихся как одна, живо напоминавших такие же огоньки на дне могилы Дриадели, привидевшейся Шелку во сне. Но вот огоньки исчезли, уступив место одной-единственной искорке.

— Я иду вниз.

— Да, этого он и хочет.

— Смотритель? Ты его понимаешь?

Мамелхва едва уловимо для глаз качнула головой.

— Я это уже видела. Следуя на корабль, который должен был унести нас из круговорота.

— Но все это не может быть никаким кораблем! – возразил Шелк. – Святилище наверняка вырублено в сплошном камне!

— Здесь у него причал, – пробормотала Мамелхва, однако Шелк, уже усевшийся на пол, опустил ноги в округлый проем подле откинутой крышки люка.

Вбитые в стену скобы позволили спуститься к прозрачному пузырю, за которым виднелась голая каменная равнина, окутанная мраком ночи. Стоило Шелку устремить взгляд вдаль, некий безымянный психический механизм, придя в действие, приспособился к непривычному зрелищу, и искорки, роившиеся за вогнутым стеклянным полом, сделались не просто далекими – бесконечно далекими огнями новых, неведомых небесных земель.

— Пас Всевеликий…

Перед лицом открывшегося Шелку зрелища имя божества прозвучало глупо, бессодержательно. Прежде, произнося его, Шелк не усомнился в величии Паса ни разу, однако представшая его взору картина затмевала образ Владыки Круговорота по всем статьям: определенно наружу божественность Паса не распространялась.

Невольно сглотнув, Шелк обнаружил, что во рту пересохло, и начертал наперсным гаммадионом символ сложения.

— Это ты мне и показывал, верно? Все то же самое – усеянный разноцветными искорками черный бархат у ног – я видел там, во дворике для игры в мяч.

Ответом ему (хотя, возможно, сие Шелку лишь показалось) было «да», не высказанное вслух, но укрепившее дух, как не смогло бы укрепить оный ничто иное.

Одну за другой разжав руки, Шелк отпустил холодные, точно лед, скобы и утер взмокшие ладони полою риз.

— Если тебе угодна моя смерть, что ж, я умру и не стану противиться этому даже в мыслях. Однако, явив мне все это за игрой в мяч, ты наказал спасти наш мантейон, а посему позволь вернуться назад, в… в знакомый, привычный круговорот. Клянусь, я принесу тебе в дар белого быка, как только смогу его приобрести.

На сей раз ответа не последовало вовсе.

Шелк бросил взгляд вправо, влево, оглядел вогнутое стекло от края до края. Сколько крохотных огоньков! Одни красны, другие желты, словно топаз, третьи мерцают темно-лиловым, многие чисты, светлы, подобно алмазам… а вон те невесомые облачка искорок, несомненно, целые города! Мрачная равнина, испещренная ямами, будто щеки перенесшего оспу ребенка, казалась куда бесплоднее голых скал Паломничьего Пути: нигде ни деревца, ни цветка, ни тонкой былинки, ни пятнышка мха, пробивающегося из-под камня…

Так, глядя вниз, в искристую мглу под ногами, Шелк простоял до тех пор, пока Мамелхва, остановившись на одной из скоб над его головой, не коснулась его макушки, дабы привлечь внимание. Вздрогнув от неожиданности, Шелк обернулся, поднял взгляд, но тут же отвел глаза, донельзя смущенный видом ее обнаженных чресл.