Книга Литания Длинного Солнца, страница 299 – Джин Родман Вулф

Выходит, доктора Журавля вскоре возьмут под арест, а в итоге расстреляют либо отправят в ямы… Едва подумав об этом, Шелк вспомнил, как Журавль, подмигнув ему, ткнул пальцем вверх со словами: «Похоже, кому-то там, наверху, ты пришелся по сердцу. Надо думать, некоей весьма увлекшейся тобою богине», – благодаря чему он, Шелк (ведь переданный ему Журавлем предмет был прислан от Гиацинт), и сумел догадаться, что это ее азот.

— Если не уверен, патера, то хоть догадку выскажи, – посоветовал Песок. – Сегодня мольпица, час уже довольно поздний. Во сколько ты оказался здесь?

— По-моему, незадолго до полудня… быть может, часов в одиннадцать. Из Вирона я прибыл первым голомеросом, затем по крайней мере час провел в Лимне и лишь после двинулся Паломничьим Путем к святилищу Сциллы.

— А стеклом ты там, наверху, воспользовался? – спросил Молот.

— Нет. Разве там есть стекло? Если и есть, я его не заметил.

— Под табличкой с пояснениями, кем выстроено святилище. Поднимаешь ее, и вот оно, стекло.

— Он ведь к чему клонит, патера, – вмешался Песок. – Под вечер, перед тем как мы заступили в наряд, по стеклу в штаб дивизии передали кое-какие новости. Похоже, советник Лемур сам лично поймал шпиона. Доктора по имени Журавль.

— Ну и ну! Это же замечательно!

Песок склонил голову набок.

— Что замечательно? Что ты тащился сюда, вниз, зря?

— Нет, нет! Дело совсем в другом, – улыбнувшись впервые с тех пор, как от него улетел Орев, пояснил Шелк. – Выходит, я ни в чем не виноват, понимаешь? Я ведь чувствовал за собой долг сообщить обо всем, что мне стало известно, кому-то наделенному властью. Тому, кто сможет что-либо предпринять. И понимал, что в результате Журавль пострадает. Вероятнее всего, погибнет…

— Он же – всего-навсего био, патера, – едва ли не искренне утешил его Песок. – Вы, био, монтируетесь друг у друга в утробе, поэтому вас миллионы. Одним больше, одним меньше – разницы никакой.

С этим он двинулся наверх. Ноги его на каждом шагу глубоко вязли в пепле, но шел он уверенно, твердо.

— Тащи его с нами, капрал.

Молот подтолкнул Шелка стволом ружья.

— Пошли.

Менее чем в чейне от места, где солдаты обнаружили Шелка, среди россыпей пепла, не в силах подняться, однако злобно рыча, лежала еще одна собакоподобная тварь.

— Кто это? – удивился Шелк.

— Бог. Один из тех, что жрут вас, био, здесь, под землей.

Шелк, не сводя глаз с издыхающего зверя у ног, укоризненно покачал головой:

— Богохульствующий вредит лишь себе самому, сын мой.

— Идем, патера, идем. Вот ты, авгур, приносишь богам жертвы каждую неделю, так?

— И даже чаще, если имею к тому возможность.

Ноги с каждым шагом вязли в пепле сильней и сильней.

— Ага. Ну а остатки? С ними у вас что делают?

Шелк оглянулся на идущего следом солдата.

— Если жертва съедобна – а чаще всего так и есть, раздаем ее мясо пришедшим на церемонию. Неужели ты, сын мой, ни разу в жизни не посещал жертвоприношений?

— Отчего ж, посещал. Гоняли нас как-то.

Перехватив пулевое ружье в левую руку, Молот подал правую Шелку.

— Держись, патера. А как насчет остального? Куда деваются шкуры, головы и так далее? И жертвы, которые не годятся вам в пищу?

— Все это сгорает на алтарном огне, – объяснил Шелк.

— То есть к богам отправляется, так?

— Да. Символически.