Книга Литания Длинного Солнца, страница 216 – Джин Родман Вулф

Удивительно, однако боль в лодыжке вмиг унялась, сделалась едва ощутимой. Дверь в селларию Шелк постарался отворить как можно тише, но говорящие немедля повернулись к нему, одна – с улыбкой, другой же, казалось, с намерением испепелить его взглядом.

— Ну вот и он, – объявила Синель. – Сам ему и выкладывай, с чем явился.

Мускус, утробно зарычав, оттолкнул ее с дороги, по-кошачьи пересек селларию и уселся в то самое кресло, где Шелк обычно читал.

— Не хотелось бы показаться негостеприимным хозяином, – откашлявшись, заговорил Шелк, – однако прежде всего я должен спросить вас обоих, что вы здесь делаете.

Мускус хищно оскалился. Синель покусилась принять скромный, чопорный вид, что ей почти удалось.

— Ну, не готова… не готова я тащиться за арманекроном в такую даль вот в этой хлипкой обувке! Тем более на могилу Орхидея нам идти не велела. Велела только прийти на прощание с Дриаделью, я и пришла. Некоторые – вон, даже на службе не появились.

— Продолжай, продолжай, – кивнул Шелк.

— И ты сам тоже ни о чем больше не говорил. Сказал: прийти, помолиться. Я так и сделала.

— Женщинам не положено переступать порог обители авгура, – резко заметил Шелк.

В его кресле расселся Мускус, а удовольствоваться одним из других ему не хотелось из принципа.

— Прошу прощения.

Кастрюля с водой на кухонной плите кипела вовсю. Добавив в топку изрядной величины поленце, Шелк отыскал в углу одолженную Кровью трость.

— Вот оно как, – заговорила Синель, едва он вернулся в селларию. – Стало быть, мне сюда заходить нельзя… но я-то об этом не знала. Хотела поговорить с тобой в мантейоне, пока ты крышку гроба завинчиваешь, да хема эта с нас глаз не сводила… словом, время и место оказались не лучшими. Тогда я решила подождать тебя там, но ты все не возвращался. Прождала пару часов впустую, пить захотела, вышла в ваш сад и нашла этот милый домик. Поиграла немного с твоей ручной птицей, а потом… а потом прилегла и сама не заметила, как задремала.

Шелк кивнул собственным мыслям.

— Сколько мне помнится, ты нюхаешь ржавь, а порой наверняка выпиваешь, причем помногу. А вчера, во время изгнания демона, похвастав хорошей памятью, обмолвилась, что в тот день не выпила ни капли. Уж не пила ли ты здесь?

— Я что же, с бутылкой на похороны Дриадели пойду?!

Мускус, хихикнув, вынул нож и принялся чистить острием ногти.

— Наверное, нет, – признал Шелк. – Если ты и прихватила с собой бутылку, то совсем маленькую, иначе я бы ее заметил. Но у тебя наверняка имеются деньги, а рядом, буквально в паре шагов, найдется дюжина мест, где торгуют и пивом, и бренди, и вообще всем, чего душа пожелает.

— Сколько ты получил от Орхидеи? – подал голос Мускус.

— Спроси у нее. Она тебя знает и, несомненно, боится – подобно многим из ее девушек. Уверен, она расскажет все без утайки.

— По слухам, много. Кучи цветов, живности столько, что всех богов в Майнфрейме можно неделю кормить до отвала. За все про все уже набегает солидно. Да еще эта шлюха в постели, сколько ты ни прикидывайся, будто не знаешь, для чего она здесь… путт.

Синель оправила платье.

— На меня посмотри. Видишь, одета. А если что, разве одетой осталась бы?

Шелк с силой стукнул об пол наконечником трости, одолженной Кровью.

— Что за вздор?! Помолчите-ка оба! Значит, у тебя, Синель, есть ко мне разговор? Но я еще днем пытался поговорить с тобой в мантейоне, однако ты не ответила.