Книга Тень и Коготь, страница 89 – Джин Родман Вулф

— Севериан, ты все время спорил со мной – и вот в конце концов пришлось вытаскивать тебя оттуда. Сады всегда действуют на людей именно так, особенно на тех, кто больше подвержен внушению. Говорят, Автарх хотел, чтобы в каждом саду, дабы подчеркнуть реальность пейзажа, всегда кто-нибудь да был, и потому его архимаг, Отец Инире, наложил на них заклятия. Но, если тебя так привлек этот, другие сады вряд ли подействуют столь же сильно.

— Мне казалось, будто мое место – там, – сказал я. – Что я встречу в этих песках одну женщину… и что она вправду была там, хотя мы ее и не видели.

Мы подошли к еще одной двери. На этой значилось:

САД ДЖУНГЛЕЙ

Агия молчала, и я сказал:

— Значит, другие сады не должны действовать так же сильно? Тогда давай зайдем сюда.

— Так мы никогда не доберемся до Сада Наслаждений!

Ее настойчивость порождала во мне страх перед тем, что я могу обнаружить в избранном ею саду или же принести туда с собою.

— Всего лишь на миг.

Тяжелая дверь Сада Джунглей распахнулась, и сад дохнул на нас воздухом, густо насыщенным испарениями. Внутри было сумрачно и зелено. Вход заслоняли лианы, а в нескольких шагах от порога лежал поперек тропинки насквозь прогнивший ствол огромного дерева. На коре его каким-то чудом еще держалась маленькая табличка: Caesalpinia sappan.

— Настоящие джунгли на севере умирают по мере того, как остывает солнце, – сказала Агия. – Один мой знакомый говорил, что они умирают так уже многие века. А здесь джунгли сохраняются в том виде, какими они были в древности, когда солнце было еще молодым. Ну, идем – ты хотел взглянуть на них.

Я шагнул через порог. Дверь, захлопнувшись за нами, исчезла.

Настоящих джунглей, по словам Агии, медленно умиравших далеко на севере, я никогда в жизни не видел, однако эти, в саду, сразу же показались мне знакомыми. Даже сейчас, сидя за своим письменным столом в Обители Абсолюта, я будто бы слышу доносящиеся издалека крики того попугая с фуксиновой грудью и ярко-голубой спинкой, при виде нас перелетевшего с ветки на ветку и неодобрительно покосившегося на незваных гостей окаймленным белыми перышками глазом – но это, без сомнения, лишь оттого, что мысли мои, обратившись к прошлому, перенесли меня в тот зачарованный сад. За криком попугая последовал новый звук – точно новый глас какого-то юного, дикого мира, еще не покоренного мыслью. Я коснулся руки Агии.

— Что это?

— Смилодон. Но он далеко и всего-навсего пугает газелей, чтобы они бросились наутек и попали к нему в зубы. А от тебя с твоим мечом сам удерет быстрее, чем ты мог бы удрать от него.

Платье ее зацепилось за ветку и треснуло, выставив напоказ одну из грудей. Агия заметно помрачнела.

— Куда ведет эта тропинка? И как эта кошка может быть далеко от нас, когда все это – лишь зал в здании, которое мы видели с Адамнианской Лестницы?

— Я никогда не заходила в этот сад слишком глубоко. Это ведь тебе захотелось его посмотреть.

Я взял ее за плечо.

— Отвечай на вопрос.

— Если эта тропинка такая же, как и другие – то есть как в прочих садах, то она описывает круг и в конце концов приведет нас обратно к выходу. Так что бояться нечего.

— Дверь исчезла, когда я закрыл ее.

— Трюк. Разве ты никогда не видел картин, на которых пиетисты погружены в медитацию, когда ты с одной стороны, и таращатся на тебя, если встать с другой? Стоит нам описать круг и вернуться к двери, мы увидим ее.