Книга Тень и Коготь, страница 152 – Джин Родман Вулф

— Прошу прощения, оптимат, но я невольно слышал твои слова. Могу рассказать больше, если тебе будет угодно.

Доктор Талос покосился на меня. Глаза его сверкнули.

— Что ж, мы будем рады, но прежде сделаем одну оговорку. Разговор пойдет лишь о Стене и тех, кто обитает внутри нее. Это означает, что мы не станем задавать вопросов, касающихся лично тебя, и, в свою очередь, ждем от тебя той же любезности.

Всадник сдвинул на затылок потертую шляпу, и я заметил, что правую руку ему заменяет стальной протез.

— Ты понимаешь меня лучше, чем хотелось бы, как сказал один человек, глядя в зеркало! Признаюсь, я надеялся спросить тебя, зачем ты путешествуешь в обществе казнедея и отчего эта дама, прекраснейшая из всех, что мне доводилось видеть, идет пешком в пыли.

Иолента, отпустив его стремя, сказала:

— С виду ты беден и немолод, добрый человек. Тебе вряд ли подобает расспрашивать обо мне.

Даже в густой тени ворот я увидел, как прихлынула кровь к щекам всадника. Все сказанное Иолентой было сущей правдой: одежда его была поношенной и испачканной в дорожной пыли, хотя и чище, чем у Гефора, а обветренное лицо изборождено морщинами. Наверное, целую дюжину шагов он проехал молча, но затем все же заговорил снова. В его голосе – ровном, ни высоком, ни низком – слышался суховатый юмор.

— В старые времена владыки нашего мира не боялись никого, кроме собственного народа. Дабы оборонить себя, они выстроили великую крепость на холме в северной части города, еще не называвшегося Нессом, ибо река еще не была отравлена. Многих разгневала постройка той цитадели, ибо они полагали законным правом своим без помех повергать владык во прах, когда б того ни пожелали. Но другие уходили в плаванье на кораблях, странствовавших меж звезд, и возвращались с богатой добычей и новыми знаниями. И вот однажды вернулась из плаванья женщина, не привезшая с собой ничего, кроме пригоршни черных семян…

— А-а, – перебил его доктор Талос, – так ты – профессиональный сказитель! Следовало предупредить об этом с самого начала, ибо мы, как ты, должно быть, видишь, – тоже нечто подобное.

Иона покачал головой.

— Нет, из всех сказок я знаю только эту, – ответил он и склонился к Иоленте: – Позволено ли мне продолжить, о прекраснейшая из женщин?

Мое внимание привлекли дневной свет впереди и сумятица в потоке экипажей, перегородивших дорогу – некоторые, желая повернуть назад, нахлестывали упряжки и пытались бичами расчистить себе путь.

— …и показала она семена те владыкам человеческим, и сказала, что, если не покорятся ей, бросит она семена в море, положив тем конец миру. Ее схватили и разорвали на куски, ибо господство их было абсолютным стократ против власти нашего Автарха…

— …да увидит он Новое Солнце, – пробормотала Иолента.

— Чего же они так испугались? – спросила Доркас, еще крепче сжав мою руку.

В тот же миг она ахнула, залившись слезами, и спрятала лицо в ладонях – щеку ее задел железный кончик плети. Протолкавшись вперед, я поймал за лодыжку ударившего ее возничего и стащил его с облучка. К этому времени ворота гудели от божбы, ругани, воплей раненых и рева испуганных животных. Если Иона и продолжил рассказ, я ничего не слышал.

Возница, сброшенный мной с облучка, должно быть, умер мгновенно. Дабы произвести впечатление на Доркас, я хотел подвергнуть его пытке, называемой у нас «Два абрикоса», но он упал прямо под ноги толпы и тяжелые колеса телег. Даже крик его в общей суматохе не был услышан никем.