Книга Тень и Коготь, страница 149 – Джин Родман Вулф

Я помнил все и спросил, отчего она следовала за нами с таким упорством.

— Я не знала никого, кроме вас. И одиночество казалось куда страшнее Агии.

— Значит, ты все же боялась Агии?

— Да, очень! И до сих пор боюсь. Но… Не знаю, где я была до этого, но, похоже, была совсем одна – ужасно долго. Я больше не хочу оставаться одна. Ты, наверное, не поймешь этого; быть может, это тебе не понравится, однако…

— Что?

— Если бы даже ты возненавидел меня, как Агия, я все равно пошла бы за вами.

— Но Агия вряд ли так уж возненавидела тебя.

Доркас подняла на меня взгляд. Я и сейчас вижу перед собою ее миловидное личико, словно отражающееся в киноварном омуте чернильницы. Быть может, оно было слегка утомленным и бледным, слишком детским, чтобы быть прекрасным, но глаза ее взирали на меня, словно лазурь небесной тверди потаенного мира, томящегося в ожидании Человека, а потому вполне могли бы сравниться даже с глазами Иоленты.

— Она ненавидела меня, – тихо сказала Доркас. – И сейчас ненавидит еще сильнее. Помнишь, после поединка ты был совсем не в себе? Ты даже не оглянулся, когда я уводила тебя. А я оглянулась – и видела ее лицо.

Иолента заявила, что не хочет идти пешком.

— Я повезу тебя, – раздался позади глухой, низкий голос Бальдандерса.

— Как? – Она оглянулась. – Поверх всего этого? – Бальдандерс не отвечал. – Да, я хочу ехать, но не на куче скарба, как дура! Даже не думай!

Я словно воочию увидел печальный кивок великана.

Да, Иолента боялась выглядеть глупо… Вот и то, что я сейчас собираюсь написать, наверняка покажется вам глупым, хотя это – чистая правда. Что ж, читатель, веселись за мой счет. В тот миг я был поражен тем, насколько я везуч и как везло мне с того момента, когда я покинул Цитадель. Я был уверен, что Доркас не только любит меня, но и является верным моим другом, хотя мы всего несколько дней как встретились. Тяжкая поступь великана позади напомнила мне, как много людей бродят по Урд совсем одни. Я понял (по крайней мере, мне казалось, что понял), отчего Бальдандерс предпочел повиноваться доктору и всю свою недюжинную силу отдавать выполнению любых возлагаемых на него задач.

Кто-то, коснувшись моего плеча, отвлек меня от грез. То был Гефор, безмолвно подошедший сзади.

— Повелитель…

Я велел ему не звать меня повелителем и объяснил, что я – всего лишь подмастерье нашей гильдии, который вряд ли когда-нибудь возвысится даже до звания мастера. Он покорно кивнул. Губы его разомкнулись вновь, обнажив сломанные резцы.

— Повелитель, куда мы направляемся?

— К воротам, – отвечал я.

Солгав ему, я солгал и самому себе – солгал, будто хотел, чтобы Гефор следовал не за мною, а за доктором и Бальдандерсом. Правда же заключалась в том, что я вспомнил сверхъестественную красоту Когтя и подумал, как хорошо было бы не возвращаться в центр города, а унести камень с собою в Тракс. Я указал в сторону Стены, возвышавшейся перед нами в отдалении, точно обычная крепостная стена перед мышью. Стена была черна, словно грозовая туча, и, несомненно, преграждала путь множеству туч в вышине.

— Я понесу твой меч, Повелитель?

Предложение казалось вполне искренним, однако я вспомнил, какой заговор сплели Агия с братом, желая заполучить «Терминус Эст», и со всею возможной твердостью сказал: