Книга Меч и Цитадель, страница 251 – Джин Родман Вулф

Тут я замялся, не зная, в какие слова облечь то, о чем собирался спросить (ведь, как известно, откровенно признаться в раскрытии чужого инкогнито – одно из страшнейших прегрешений против приличий), и, наконец, промямлил:

— Я вижу, ты занимаешь один из высших постов в Содружестве. Нельзя ли – если, конечно, излишнее любопытство не доведет меня до падения со спины сего благородного зверя – узнать, зачем тому, кто командует легионами, заправлять тем самым заведением в Квартале Мучительных Страстей?

Пока я раздумывал да выговаривал все это, ночь на глазах темнела – даже звезды гасли одна за другой, словно свечи под сводами огромного бального зала, когда бал завершен и от люстры к люстре идут лакеи с тонкими длинными шестами, увенчанными колпачками для гашения пламени, точно золочеными митрами. Казалось, ответ андрогина доносится откуда-то из невообразимой дали:

— Ты знаешь, кто мы такие. Мы и есть первое лицо Содружества, его истинный и самодержавный правитель, Автарх. Но нам известно большее. Мы знаем, кто ты такой.

Сейчас я понимаю, что перед смертью мастер Мальрубий весьма серьезно хворал, а в те времена ни о чем подобном попросту не задумывался: сами мысли о хворях были мне чужды. По крайней мере половина из наших учеников, а может быть, даже больше, умирала, не дожив до возведения в звание подмастерьев, однако мне даже в голову не приходило, что жизнь в нашей башне подрывает здоровье, а низовья Гьёлля, где мы так часто купались, немногим чище выгребной ямы. Ученики умирали во множестве с давних пор: копая для покойных могилы, мы, оставшиеся в живых, новое поколение учеников, постоянно натыкались на крохотного размера тазовые кости да черепа и хоронили их снова и снова, пока кости предшественников, искрошенные лопатой, не обратятся в мелоподобную пыль, не затеряются в черной, как деготь, почве. Сам я, однако ж, отроду не страдал ничем опаснее насморка и воспаленного горла – недугов, всего лишь внушающих здоровым людям ложную уверенность, будто им известно, что такое болезнь. А вот мастер Мальрубий был действительно болен – можно сказать, видел смерть в каждой тени.

Стоило ему встать перед нами, у небольшого столика, сразу же чувствовалось: он знает о той, кто стоит позади. Смотрел он прямо вперед, головой никогда не вертел, почти не шевелил плечами, а обращался не столько к нам, сколько к ней, к неведомой слушательнице.

— Я приложил все усилия, дабы вложить в ваши мальчишечьи головы основы науки учиться. Из этих семян в умах ваших вырастут, расцветут могучие деревья. Взгляни на свою «Q», Севериан. Сия буква должна быть округла, полна, словно лицо счастливого, довольного жизнью мальчишки, а тут одна щека ввалилась, подобно твоим собственным. Мальчики! Всем вам не раз доводилось видеть, как мозг спинной, стремясь ввысь, к кульминационному завершению, становится шире и распускается мириадами извилин головного мозга, а здесь у нас что? Одна щека кругла, другая съежилась, ссохлась, как от ожога!

Дрожащие пальцы наставника потянулись к грифельному карандашу, но карандаш, ускользнув, откатился к краю столика и с дробным сухим стуком упал на пол. Наклоняться за ним мастер Мальрубий не стал – думаю, из опасений, нагнувшись, мельком увидеть незримую спутницу.