Книга Солнце и Замок, страница 301 – Джин Родман Вулф

Отнесенный на кухню, несчастный смотритель увидел там все, необходимое для голубиного пирога – все, кроме мясной начинки. Вид кухонных ножей (ведь каждый в сравнении с ним казался куда больше меча) привел его в ужас, однако разума он отнюдь не утратил, а говорить по-человечески в голубином обличье умел не хуже, чем ворковать по-голубиному в облике человека.

— Слушай меня, селянин! – сказал он. – Я не простой голубь, я – голубь волшебный. Отпустишь меня – исполню три любых твоих желания.

Дело в том, что обернуться человеком в неволе, не утратив способности к превращениям безвозвратно, смотритель голубятни не мог, вот и пришлось ему пуститься на хитрость.

— Что?! Какие еще три желания? – удивился красильщик.

— Таков древний закон волшебных голубей, – подтвердил смотритель голубятни, видя, что своего, почитай, уже добился. – Поймав одного из нас и отпустив на волю, человек вправе высказать три желания, а голубю надлежит в точности их исполнить.

— А как насчет четырех? – спросил красильщик, в жизни не упускавший возможности поторговаться.

— Это не в моих силах, – ответил смотритель голубятни в облике голубя. – Но помни: поймав меня снова, ты получишь право еще на три желания, а три да три – уже шесть.

— Ладно, идет, – согласился красильщик.

Запер он в доме все двери и окна, заткнул дымоход тюком крапчатого сафьяна, освободил смотрителя-голубя из сетки сачка и говорит:

— Ну вот, гляди! Ты свободен!

Смотритель голубятни тут же обернулся человеком и – хвать красильщика за ворот!

— Ты охотился на голубей моего господина, армигера, и взят мной под арест, – объявил он.

Красильщик рванулся прочь, но смотритель голубятни, хоть и был сед как лунь, стиснул его горло крепко, будто стальными клещами.

— Ты обещал исполнить три моих желания! – заскулил красильщик.

— Что ж, говори, – согласился смотритель голубятни.

— Во-первых, не хочу я больше возиться с крашеньем кож!

— Будет исполнено, – отвечал смотритель. – Считай, возня с кожами для тебя на исходе, а краски твои выцвели, а лак засох и растрескался. Казнит тебя мой армигер, и грязной работе конец.

— Нет-нет, устрой так, чтоб твой армигер не казнил меня смертью, – застонал злополучный красильщик.

— И это будет исполнено, – отвечал смотритель. – Не станет мой армигер марать о такого, как ты, клинок шпаги. Повесит тебя его сенешаль на лучной тетиве, и вся недолга.

— Нет, нет, я на свободу хочу! – в отчаянии крикнул красильщик.

— Месяца не пройдет, как будет исполнено, – заверил его смотритель. – Как только человек сбросит оковы жизни, в неволе его уже не удержать никому.

Мастер Аск

Однажды пришла к человеку вроде меня, умеющему странствовать коридорами времени, женщина из богатеев.

— Хочу я, – сказала она, – взглянуть на конец этого мира. Покажи мне его, и я удвою твое состояние.

— Мое состояние, даже удвоенное, останется крайне невелико, – отвечал ей ученый книжник.

— Если хочешь, могу и утроить, – предложила богачка.

— Нет. Прибегать к силам наподобие моих для удовлетворения праздного любопытства строжайше запрещено, – объяснил ученый.

Однако богачка от своего не отступилась и принялась рассказывать, что при своих богатствах может сделать и с ним, и с его детьми, буде он ей откажет.

— Что ж, хорошо, – согласился ученый. – Хочешь увидеть время, когда солнце разбухнет, вспучится, а Урд упадет на него подобно угольку, падающему сквозь решетку колосника?