Книга Солнце и Замок, страница 169 – Джин Родман Вулф

Вероятно, прорезей в занавесе имелось множество, так как одна из них, проделанная наблюдателем если и ниже меня ростом, то разве что самую малость, отыскалась вмиг. Приникнув к ней глазом, я обнаружил, что стою в трех маховых шагах справа от трона. Отсюда была видна лишь рука, лежавшая на подлокотнике, иссохшая, будто рука мумии, перевитая синеватыми венами, отягощенная множеством драгоценных перстней.

Перед троном, склонив голову, стоял на коленях некто столь необъятной величины, что мне на миг показалось, будто это Цадкиэль, командовавшая кораблем. Дико взлохмаченные волосы гиганта слиплись от запекшейся крови.

Позади него стояли кучкой призрачные дворцовые стражи, а рядом офицер с непокрытой головой – судя по знакам различия и практически невидимым латам, хилиарх преторианцев, хотя, разумеется, не тот, кто занимал сей пост во время моего правления, и не тот, кого я во времена ныне невообразимо далекие снял со столба.

Ну, а у самого трона, почти заслоненная от меня его спинкой, стояла оборванная женщина, опиравшаяся на резной посох. Едва я заметил ее, она, вскинув голову, заговорила:

— Они звонят, приветствуя Новое Солнце, Автарх. Вся Урд готовится встретить его явление.

— В детские годы, – проворчала старуха на троне, – у нас не имелось почти никаких развлечений помимо чтения исторических хроник. Посему нам прекрасно известно: пророков и пророчиц вроде тебя, несчастная сестра наша, Урд видела целую тысячу – вернее, сотню тысяч. Сотню тысяч повредившихся умом побродяжек, воображавших себя великими риторами и желавших вдобавок сделаться великими властелинами.

— О Автарх, – отвечала женщина в лохмотьях, – неужели ты меня не слышишь? Ты помянула тысячи и сотни тысяч… так вот, возражения, подобные твоим, я слышала самое меньшее тысячу раз, однако ты еще не выслушала, что я хочу сказать.

— Говори, – велела старуха на троне. – Говори, сколько хочешь, пока речи твои кажутся нам потешными.

— Пришла я сюда вовсе не с тем, чтоб потешать тебя, но чтоб сказать: в прошлом явления Нового Солнца на Урд случались нередко, только видели его немногие – порой и вовсе кто-то один. Должно быть, ты помнишь Коготь Миротворца, ибо исчез он уже в наше время?

— Он был украден, – пробормотала старуха на троне, – и мы его ни разу в жизни не видели.

— Но я видела, – возразила оборванка с посохом. – Видела в руках ангела, еще девчонкой, когда была очень больна. И нынче ночью, по пути сюда, увидела снова, в небе. Видели его и твои солдаты, только побоялись доложить тебе. Видел его и он, великан, подобно мне явившийся предостеречь тебя и зверски за то избитый. Увидишь его и ты, Автарх, соизволив покинуть этот каменный склеп.

— Подобные знамения случались и раньше. И не знаменовали ровным счетом ничего. Чтоб убедить нас в твоей правоте, хвостатой звезды в небесах маловато.

Как ни велик был соблазн выйти на сцену и, если удастся, положить конец сему фарсу, я остался на месте, гадая, кому на потеху здесь ставят подобные пьесы. Ничем иным, кроме пьесы, все это оказаться не могло, причем я ее уже видел, только не со зрительских мест. То была пьеса доктора Талоса со старухой на троне в роли, отведенной доктором себе самому, а женщина с посохом выступала в одной из моих ролей.

Чуть выше я написал, что предпочел остаться за занавесом, и это чистая правда. Однако, принимая решение, я, очевидно, слегка шевельнулся, сдвинулся с места: ближайшие колокольчики вновь залились смехом, а большой колокол, с языка которого они свисали, вторил им негромким, басовитым вздохом.