Книга Солнце и Замок, страница 140 – Джин Родман Вулф

Однако нужды в них почти не возникло. Разом полдюжины лодырей из тех, что целыми днями торчат на берегу, поспешив к краю настила, подхватили брошенные с борта швартовы, затянули их вокруг кнехтов, а кормчий притер «Алкиону» к пристани так мягко, что кранцы – бухты старых канатов, свисавшие со скул корабля, – разве что нежно поцеловали дощатый настил.

— Жуткая, капитан, буря нынче на реке разыгралась! – крикнул один из праздношатающихся. – Только-только ее унесло. У нас все улицы дождем залиты. Ваше счастье, что вас не накрыло!

— Накрыло, да еще как, – буркнул в ответ Гаделин.

Сойдя на берег, я всерьез заподозрил, что на реке имеются два селения с одним и тем же названием – к примеру, Сальт и Новый Сальт, или еще нечто вроде.

Постоялый двор также оказался не тем, что запомнился мне с былых времен, но и не слишком-то от него отличался: такой же двор, такой же колодец во дворе, такие же широкие въездные ворота для верховых и повозок. Усевшись за стол в общем зале, я заказал содержателю ужин и призадумался, между делом гадая, подсядут ли Гаделин с Бургундофарой ко мне.

Оба предпочли устроиться поодаль, однако вскоре к моему столу подошли Герена с Декланом в компании дюжего матроса, стоявшего с багром на корме, и замкнутой, молчаливой толстухой, по их словам, служившей на «Алкионе» коком. Я пригласил их за стол, но сели они неохотно, а от предложенной мною еды и вина решительно отказались. Рассудив, что матрос здесь наверняка не впервые, я спросил его, нет ли поблизости рудников. В ответ он рассказал о штольне, пробитой в склоне одного из здешних холмов около года назад, по совету хатифа, нашептанному на ухо разом нескольким из самых видных деревенских жителей, и о кое-каких интересных вещицах немалой ценности, найденных в недрах холма.

С улицы за окном донесся слаженный топот сапог, оборванный резкой, отрывистой командой. Мне живо вспомнились келау, с песней маршировавшие от реки через тот Сальт, куда я пришел изгнанным из гильдии подмастерьем, но едва я в надежде перевести разговор к войне с Асцией собрался упомянуть о них вслух, дверь с грохотом распахнулась и в зал по-хозяйски вошел офицер в крикливой расцветки мундире, сопровождаемый взводом фузилеров.

В зале, гудевшем от множества голосов, воцарилась мертвая тишина.

— Укажи человека, которого вы называете Миротворцем! – во весь голос рявкнул офицер, отыскав взглядом содержателя заведения.

Бургундофара, сидевшая с Гаделином за одним из соседних столов, поднялась и указала на меня.

Живя среди палачей, избиваемых клиентов мне доводилось видеть нередко. Избивали их, разумеется, не мы (мы лишь приводим в исполнение приговоры суда), а солдаты, препровождавшие клиентов к нам и забиравшие по завершении. Самые опытные, прикрыв локтями лицо и голову, подтягивали к животу колени и подбородок – правда, таким образом без защиты остается хребет, однако его в любом случае как следует не защитишь.

За порогом постоялого двора я начал было сопротивляться, и, по всему судя, большую часть побоев получил уже после того, как лишился чувств (вернее, после того, как лишилась чувств марионетка, управляемая мною из дальней дали). Когда же я вновь очутился на Урд, удары по-прежнему сыпались на меня градом – хочешь не хочешь, пришлось воспользоваться опытом наших злосчастных клиентов.