Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 19 – Михаил Михеев

Алекс ощутил толчок в грудь, по которой ударила отвисшая челюсть. Одноклассники выглядели не лучше. А вот взрослые держались спокойнее – видать, уже догадывались о чем-то. Лийса фыркнула:

— Вы удивительно откровенны.

— Откровенность – залог плодотворного сотрудничества. Вы от него и так никуда не денетесь, но объяснить сразу будет проще и быстрее.

— Думаете?

— Уверена. Деваться вам все равно некуда. И да, предваряя ваш вопрос. Не боюсь. Попытаетесь меня скрутить – я вам руки переломаю и колени прострелю. Учена, хвала Космосу, неплохо.

Повисло угрюмое молчание. Мать сидела, и на губах ее играла легкая улыбка. Она казалась уверенной в себе и расслабленной, однако Алекс, знавший ее лучше всех, чувствовал, что она напряжена подобно растянутой до предела струне. Еще чуть-чуть – и лопнет, но пока что звенит, чисто-чисто и громко-громко. Наконец, отец Марека не выдержал:

— И что же разведке непонятно чьей, хотя я и догадываюсь, от нас надо?

— Пан Варшавски, лично от вас мне вообще ничего не нужно. Вы просто под руку подвернулись. И вы, Йозеф, и вы, Марыся. И даже вы, Калеви. Ваши дети тоже, уж не обижайтесь. Из всех, кто находится сейчас на базе, меня интересуют собственные дети да Лийса. Которая, откровенно говоря, и втянула нас всех в эту историю.

Вновь молчание, а потом Марыся осторожно поинтересовалась:

— И почему же?

— Потому что до того, как эмигрировать в наши края, она там, на Родине, закончила институт по специальности микробиология, работала ассистентом в одной интересной лаборатории, участвовала в куче проектов. Там сейчас небольшая, всего-то километрового диаметра, воронка. Но Лийса осталась в живых. И, как предполагают немцы, сохранила кое-что из результатов их работы.

— Ну а вы? – не выдержала Светлана. – Вы как считаете?

— А никак. У меня был приказ наблюдать, а чуть позже его изменили. Приказали обеспечить ее передачу моему командованию. Но спешить не требовалось. Вот ей-же-ей, не поторопись зря немцы, я бы ее изъяла, тихо и без шума, недели через две. Не срослось.

— А…

— Нет, Свет, твой папа нас не интересовал. Я даже не уверена, что он знал, чем занималась его жена. Даже знал ли ее настоящее имя. Ну да и такое бывает. Любовь зла – полюбишь и овцу.

— Эй, ты вообще за языком-то следи! – Калеви начал медленно вставать – и замер, обнаружив прямо напротив лба дуло пистолета.

— Сядь. И помолчи. Насчет тебя приказа нет, вывозить хронически пьяного идиота мне не требуется.

Финн так же медленно сел. Мать посмотрела на него, как на пустое место, затем обернулась к чете Варшавски:

— К вам это тоже относится. Но вы, думаю, можете быть полезными – все же хороший политик под ногами не валяется. С ним работают, а вот станет он фигурой или расходным материалом – зависит от слишком многих переменных. Обещать ничего не буду, это не в моей компетенции, но, полагаю, смогу вас отсюда вытащить.

— И с чего такая милость? – ядовито поинтересовалась миссис Варшавски.

Мать безразлично пожала плечами:

— Ну, все же наши дети учатся вместе. А теперь к делу. У вас очень простой выбор. Или вы сидите тихонечко и, когда волна немного спадет, мы тихонечко покинем планету, или… Ну, вы понимаете.

Все понимали – рисковать из-за них никто не станет. Грохнут – и вся недолга. Но глава семьи Варшавски все же поинтересовался: