Книга Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов, страница 17 – Михаил Михеев

Ну а после этого мать занялась врачеванием. Не таким и долгим, кстати. После чего сказала сидеть и как можно меньше шевелить руками. Хорошо еще, включила, уходя, информационный терминал, в просторечии телевизор, который исправно ловил стандартные каналы. А то ведь с такими веселыми ощущениями в организме, с ограничением движения, да еще и без хоть какого-то развлечения Алекс бы точно с тоски рехнулся.

Правда, с развлечениями было так себе – по всем каналам гнали одно и то же, а именно, сенсационную новость с убийством террористами шефа гестапо. Показывали благообразное фото павшего на боевом посту героя, фотографии залитого кровью кабинета. Сколь мог судить Алекс, крови там было заметно больше, чем когда они уходили, но это не точно. Интервью выживших свидетелей… Интересно, а откуда там выжившие, да еще свидетели? Насколько мог судить Алекс, мать валила гестаповцев сразу и наглухо. А еще сообщали о ходе расследования, сделав, по примеру янки, из происшедшего неплохое шоу в реальном времени. Еще и с пропагандистским уклоном.

Стоит признать, действовали немцы достаточно профессионально. Во всяком случае, в фильмах, которые до прихода немцев крутили постоянно, у полицейских получалось далеко не так шустро. Фамилии всех участников побега, включая мать Алекса, они уже знали, и фотографии их показывали. Интересно, где надергали? Хотя у немцев ведь на всех есть досье, орднунг, чтоб его! Хотя фото могли бы и получше найти, а то столь жуткие рожи вечером увидишь – сам все отдашь, лишь бы не тронули.

Помимо этого, немцы установили весь их маршрут до самого лодочного сарайчика и даже того мужика, который их там видел, успели допросить. Он и рассказал им все, наверное, гад! Жаль, мама его не хлопнула. А вот дальше у гестапо работа застопорилась – следы на воде отследить сложно, а из зоны контроля лодка выбралась до того, как гестапо сообразило, как именно уходят беглецы. В общем, не так уж и плохо все сложилось. Даже о том, что они рванули морем, а не вверх по течению, в новостях сообщили часа через два после того, как Алекс начал смотреть. Показали кадры с газовоза – от его команды и узнали о шлюпке, едва не угодившей под форштевень, и связали два и два, хотя и выдали это пока как версию.

Потом вошла наконец мать. Осмотрела плечи, потыкала миниатюрным диагностом и кивнула удовлетворенно:

— Неплохо. Все, можно двигаться, только до утра зря руки не напрягай. И не морщись так – больно, я понимаю, но терпеть уже можно.

— Так говоришь, будто сама пробовала.

— А то как же? Не переживай, что ты чувствуешь, я знаю по себе. Часа через два пройдет вообще. А пока терпи.

— Если бы я знал, что так больно, ни за что б не согласился.

— Сынок, – ехидно улыбнулась мать. – А ты знаешь, для чего на таблетке борозда?

— Нет. А зачем?

— А вот если кто-то пить не хочет, ему ее отверткой в задницу завинчивают. Будешь на мои методы лечения рот открывать – так и сделаю. Понял?

— Ну…

— А раз понял, то не говори глупостей, мать плохого не посоветует. Все, пошли ужинать. Или завтракать? Впрочем, какая разница.

— Не хочется.

— Надо, – серьезно сказала мать. – Тебе сейчас калории нужны. Просто для того, чтоб восстанавливаться. Заодно и поговорим.

Ну, что поделаешь. Алекс встал, отметил, что в чем-то мать права, и руки болят вроде бы меньше. Или он привык?