Книга Ледомор, страница 61 – Оксана Абрамкина

Наш дом был погружён в тишину. Я не стала зажигать Осветитель, экономя энергию Древа Сефирот. Тихо прошла к комнате отца. У меня уже вошло в привычку проверять его раз пять на дню. Когда отец замечал это, сразу же начинал меня отчитывать за чрезмерную заботу о нём.

Вот и сейчас его комната темна, он лежал на кровати, но, видимо, мне не удалось подойти незамеченной. Он раскрыл воспалённые глаза, сфокусировал их на мне и тихо выдохнул:

— Клементина?

Я застыла на месте. Давно я не слышала имя своей матери из его уст. И уж подавно не слышала, чтобы он называл им меня. Это прозвучало так противоестественно и неправильно.

— Отец, – только и смогла произнести я. Сначала я не видела узнавания в глазах отца, но он посмотрел на меня иначе и слабым голосом выдохнул:

— Скади. Прости, ты так на неё похожа. Мне она снилась. Опять. В последнее время она всё чаще является ко мне во снах.

Я села рядом с ним на кровать и потрогала лоб – он был ледяным. Опустила взгляд на его руки в перчатках. К ним не стала прикасаться, но не сомневалась, что они всё так же пылают жаром.

— Как себя чувствуешь? – спросила я, и так видя, что улучшений нет.

— Мне уже лучше, – всё равно ответил отец, чтобы не расстраивать меня. – Твои глаза. Они как у Клементины.

— Я её совсем не помню, – вздохнула я, пытаясь отыскать хоть что-то в детских воспоминаниях. Но в голове остался лишь образ, смутный силуэт женщины. Может, я и вовсе его себе придумала. – Почему она нас бросила?

— Она обещала вернуться, – вздохнул отец, даже не пытаясь сесть на кровати. Он понимал, что это у него отнимет последние силы, а заодно покажет мне, насколько он слаб.

— Даже если так, – задумчиво пробормотала я. – Она всё равно решилась покинуть нас на четыре месяца – раньше следующего прохода она бы всё равно не вернулась. Как думаешь, что с ней произошло?

— Она исполнила свою мечту, увидела Цветокрай, – улыбнулся отец. – Я не виню её, Скади. Мечты должны исполняться. Если не стремиться их исполнить, то вскоре начинаешь ненавидеть себя за своё собственное бессилие. Сколько я её помнил, она пыталась отыскать хоть какую-то информацию о других краях. Она жила этим. Любая информация казалась ей ценной. Мы даже познакомились с ней у подножия скалы у Цитадели Снежного бога. Она стояла там совсем одна, такая хрупкая и бледная, и высматривала что-то в вышине. Она призналась мне, что ей интересна Цитадель и всё связанное с этим. Когда мы начали жить вместе, она постоянно расспрашивала о Цитадели. И порой даже злилась, когда я не мог ничего ей рассказать, ведь Озарённым нельзя заходить за ворота.

Я сидела и боялась пошевелиться. Отец погрузился в воспоминания и рассказывал то, что я слышала впервые. Нет, я знала, что мать грезила другими краями. Но то, что она злилась на отца из-за того, что он не мог ей описать Цитадель… ведь она прекрасно понимала, что это против правил Мыслящих. Неужели у меня было с этой женщиной гораздо больше общего, чем я думала? Не могла ли она навлечь на себя гнев Мыслящих? В ужасе я застыла, такая мысль меня не посещала. Может, она вернулась в Ледомор, но Мыслящие её покарали за неугодные им мысли. Или же темницы в Обители Мыслящих вовсе не были пусты… Я не стала это озвучивать.

— Знаешь, она даже обращалась к Мыслящим, – вывел меня из раздумий голос разоткровенничавшегося отца.