Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 261 – Грегори Магуайр

— Да пусти же ты! – прикрикнула та.

— Вы были очень близки с сестрой? – спросила Дороти.

— Не в этом суть, – резко ответила Ведьма.

— Вот мы с мамой были очень близки, и когда они с папой погибли в море, я даже не знаю, как я это пережила.

— Погибли в море? Что ты имеешь в виду? – Ведьма попыталась отцепить от себя детские руки.

— Они плыли навестить мою бабушку на родине – она умирала. И вдруг поднялась буря, корабль перевернулся, переломился пополам и затонул. И все пассажиры вместе с ним – все до единой живой души.

— Ах, значит, у них были души, – сказала Ведьма, внутренне содрогнувшись от образа корабля в безбрежной воде.

— Были и есть. Кроме душ у них, наверное, ничего не осталось.

— Перестань наконец за меня цепляться! И заходи в дом. Еда на столе.

— Иду. И ты тоже! Давай, пойдём, – сказала девочка Льву, и он нехотя поднялся на большие мягкие лапы и поплёлся за ней.

«Ну вот, теперь мы превращаемся в ресторан, – мрачно подумала Ведьма. – Что мне, послать летучую обезьяну в Красную Мельницу, чтобы пригласить оттуда скрипача для атмосферы? Ну, и убийца из девчонки получалась довольно странная». Ведьма начала прикидывать, как бы её разоружить. Однако сложно было понять, какое у той вообще есть оружие, кроме её нелепого здравомыслия и эмоциональной прямоты.

За ужином Дороти начала плакать.

— Что, сыр не нравится? – удивилась няня. – Надо было делать овощи?

Но девочка не ответила. Она положила обе руки на выскобленную дубовую столешницу, и её плечи затряслись от рыданий. Лирр всей душой рвался подойти и обнять её, но Ведьма угрюмым кивком велела ему сидеть на месте. От досады он со всей силы грохнул кружкой с молоком по столу.

— Здесь всё очень хорошо, – наконец выговорила Дороти, шмыгая носом, – но я так волнуюсь за дядю Генри и тётю Эм! Дядя Генри всегда так переживает, если я хоть чуть-чуть задерживаюсь после школы, а тётя Эм – ну, она страшно сердится, когда её что-то расстраивает!

— Все тётушки бывают сердитыми, – сказал Лирр.

— Ешь! Кто знает, когда ещё тебе доведётся поесть, – велела Ведьма.

Девочка послушно попыталась приняться за ужин, но раз за разом заливалась слезами. В конце концов начал всхлипывать и Лирр. Маленький пёсик Тото клянчил объедки, что напомнило Ведьме об её собственных утратах. Верный пёс Ворчун, проживший с ней восемь лет, теперь валялся мёртвым на склоне холма, облепленный мухами, среди всего своего безжизненного потомства. Вороны и пчёлы заботили её меньше, но Ворчун был её любимцем.

— Ну и весёлое же у нас застолье, – хмыкнула няня. – Может, я зря не поставила свечек для уюта?

— Свеча слепить может, – вставил Чистри.

Няня зажгла свечу и запела «С днём рождения тебя…», чтобы слегка подбодрить Дороти, но никто к ней не присоединился.

Воцарилась тишина. Только няня продолжала ужинать: доела сыр и принялась за свечу. Лирр то бледнел, то краснел, а Дороти тупо уставилась на след от сучка на гладкой столешнице. Ведьма вертела в пальцах нож, неспешно касаясь подушечками лезвия, будто трогала перо феникса.

— Что теперь со мной будет? – тускло, потерянно спросила Дороти. – Не стоило мне сюда приходить.

— Няня, Лирр, – сказала Ведьма, – ступайте на кухню. И Льва с собой заберите.

— Наша старая кошёлка ко мне обращается? – спросила няня у Лирра. – А девочка чего плачет – ужин невкусный?