Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 183 – Грегори Магуайр

— Где Лирр? – недовольно спросила Четвёртая. – Почему он не за столом? Целая тарелка супа пропадёт! Ни ложечки не получит, если потом придёт ко мне клянчить. Дети, где Лирр?

— Сегодня он играл с нами. Может, уснул, – ответил Иржи.

— Давайте разведём костёр, поприветствуем караван дымом! – предложил Манек, вскакивая из-за стола.

9

Было уже за полдень, когда ездовые скарки и фургон начали финальный, тяжёлый подъём по склону к парадному въезду, к воротам из яшмы и дуба. Жители селения вышли из своих лачуг и навалились всем весом на фургон, помогая ему ползти вверх по грязным обледеневшим колеям. Наконец экипаж пересёк опущенный мост и въехал во двор замка. Эльфаба, любопытствуя ничуть не менее остальных, стояла вместе с вдовствующей княгиней Арджики и её сёстрами на парапете над грубо высеченным в камне входом. Дети ждали в булыжном дворе внизу – все, кроме Лирра.

Предводитель – молодцеватый, хоть и поседевший мужчина – изобразил перед Саримой едва заметный горный поклон. Скарки беспечно опорожнились прямо на булыжник, чем несказанно обрадовали детей: те никогда прежде не видели, как выглядит помёт скарка. Затем предводитель направился к фургону, отворил дверь и забрался внутрь. Было слышно, как он заговорил – преувеличенно громко, будто обращался к человеку, который плохо слышит.

Все ждали. Небо отливало пронзительно-весенней синевой, сосульки свисали с карнизов опасными кинжалами, тая с безумной скоростью. Все сёстры втянули животы, мысленно проклиная зимние излишества: имбирные пряники, сливки с мёдом в кофе, – и давая себе зарок исправиться. О милостивая Лурлина, пусть это будет мужчина!..

Предводитель снова вышел из повозки, протянул руку и помог сойти пассажиру: старой, дряхлой фигуре в унылых тёмных юбках и ужасно старомодном чепце – даже по провинциальным меркам.

Однако Эльфаба подалась вперёд, рассекая воздух своим острым подбородком и торчащим носом, и принюхалась, точно зверь. Гостья повернулась, и солнце ударило ей в лицо.

— Великая милость! – выдохнула Эльфи. – Это же моя старая нянюшка!

И, сбежав с парапета, она почти вприпрыжку бросилась вниз, чтобы заключить старушку в объятия.

— Настоящие чувства, вы только гляньте! – фыркнула Четвёртая. – Никогда бы не подумала, что она на такое способна.

Ведь обычно холодная Тётушка Гостья теперь едва ли не рыдала от счастья.

Проводник каравана не остался даже на обед, а вот няня, с чемоданами и сундуками, явно не собиралась ехать дальше. Она поселилась в маленькой затхлой комнате прямо под покоями Эльфабы и провела несколько долгих часов, приводя себя в порядок, как это делают старики. К тому времени, когда она была готова выйти к остальным, подали ужин.

На одном из лучших серебряных блюд лежала жилистая старая курица в жидком перечном соусе – мочалка, а не мясо. Дети оделись в лучшие наряды и в кои-то веки получили разрешение ужинать в парадном зале.

Няня вошла, опираясь на руку Эльфабы, и села справа от неё. Так как это была гостья Эльфи, сёстры великодушно переставили её кольцо для салфетки на дальний конец стола, напротив Саримы, – на место, которое по традиции оставалось пустым в память о бедном покойном Фиеро.

Это была большая ошибка, и вскоре им предстояло её осознать. Ведь Эльфаба никогда не отказывалась от обретённых преимуществ. Но пока всё было мирно: обмен улыбками и атмосфера всеобщего радушия.