Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 158 – Грегори Магуайр

Иго умер, его похоронили в песчаной насыпи.

— Пожелаем его душе свободного полёта, – сказала Эльфи на церемонии прощания.

Позже рафики признался, что думал, будто одного из гостей на торжественной встрече с княгиней Настойей ритуально зарежут, принеся в жертву. Такие случаи уже бывали. Княгиня, хоть и сжилась со своей двойственной природой, была не чужда чувству мести. Щипача спасла только его честность, поскольку он был самым очевидным выбором. Или, возможно, близкая смерть оставила на Иго заметный отпечаток, которого не могли видеть люди, и Слониха сжалилась над ним.

Вороны были невыносимы: они донимали пчёл, гадили по всему фургону, задирали пса. Рарайни из Гликкуса во время остановки у колодца повстречала одинокого вдовца, предназначавшегося ей в мужья, и покинула Травяной обоз. Её беззубый жених уже воспитывал шестерых осиротевших детей, и они мгновенно прилипли к Рарайни, точно осиротевшие утята – к пастушьей собаке. Путешественников осталось десять.

— Теперь мы въезжаем на земли племени Арджики, – объявил рафики.

Первые представители племени встретились им несколько дней спустя. Они носили не столь роскошные синие узоры, как Фиеро. Это были кочевники, простые пастухи, сгонявшие овец с западных отрогов Келлского горного хребта для ежегодного подсчёта – вроде бы они продавали скот на Восток. Тем не менее один их облик рвал сердце Эльфи на части. Их дикость. Их инаковость. «Возможно, это ещё одно наказание перед моим смертным часом», – подумала она.

К этому времени в Травяном обозе осталось всего два фургона: в одном ехали рафики, Овси, мальчик Лирр, делец Щипач и гилликинский механик по имени Коуп. В другом – сама Эльфи, пчёлы, вороны и Ворчун. Её окончательно начали считать ведьмой, но эта новая личина не вызывала у неё отторжения.

До Киамо Ко оставалась неделя пути.

Травяной обоз повернул на восток, к серо-стальным перевалам и кручам Великих Келлских гор. Почти наступила зима, и последние путники благодарили судьбу, что снег пока не выпал. Овси собиралась перезимовать на одной из стоянок племени Арджики примерно в двадцати милях. Весной она отправлялась обратно в Изумрудный город, двигаясь северным путём через Угабу и Пертские холмы в Гилликине. Эльфи задумалась, не отправить ли записку Глинде, если после стольких лет та всё ещё живёт на прежнем месте. Однако, не в силах принять однозначное решение, посчитала, что не стоит.

— Завтра, – пообещала Овси, – мы увидим Киамо Ко. Горную крепость правящего клана Арджики. Ты готова, сестра Эльфи?

Она как будто подтрунивала над собеседницей, и Эльфи это не понравилось.

— Я больше не святая сестра, я ведьма, – мрачно возразила она и попыталась мысленно наслать на Овси какой-нибудь сглаз.

Но та, по-видимому, была покрепче повара, потому что лишь рассмеялась и ушла по своим делам.

Травяной обоз остановился у небольшого горного озера. Остальные говорили, что вода в нём приятно освежающая, хоть и ледяная; Эльфи не собиралась проверять. Зато посреди озера был островок – крошечный, размером не больше матраса, и на нём росло одно безлистное дерево, точно голый остов зонтика.

Эльфаба не успела толком разглядеть его, – в это время года смеркалось рано, а в горах ещё раньше, – и тут Ворчун ринулся в воду и с плеском поплыл к островку, как будто прежде уловил там некое мелкое движение или занятный запах. Он пошарил в осоке, а затем сжал зубы (во всём его облике они были наиболее похожи на волчьи) и аккуратно, за череп поднял из травы какого-то маленького зверька.