Книга Злая. Сказка о ведьме Запада, страница 106 – Грегори Магуайр

Нессароза пролепетала:

— Держите её, я не могу, я… – И сама обмякла на груди няни.

В тот же момент Глинду перестали держать ноги. Эльфаба вытянула руки и подхватила Глинду, не дав ей упасть. Та не потеряла сознание, но внезапная и неловкая близость острых черт подруги после предшествующей неестественной вспышки страсти вызвала у неё одновременно приступ отвращения и желание довольно замурлыкать.

— Держись, держись, здесь не место, – с нажимом говорила Эльфаба, – сопротивляйся, ну! Давай!

Последнее, чего хотелось Глинде, – это сопротивляться. Но, в конце концов, в тени тележки с яблоками, на окраине рынка, где торговцы распродавали за бесценок заветренные остатки утреннего улова… ну, место действительно было не самое подходящее.

— Да соберись ты, что с тобой такое… – хрипло, с усилием выдавила Эльфаба. – Давай, Глинда, у тебя же есть мозги! Ты мне слишком дорога, очнись, дура!

— Ну, знаешь ли, – проворчала Глинда, когда Эльфаба, не сильно церемонясь, усадила её на кучу отсыревшей упаковочной соломы. – Не обязательно разводить по этому поводу такие нежности.

Но ей уже стало лучше, как будто волна болезни наконец схлынула.

— Эх, девочки, все эти обмороки – от таких вот тесных туфель, – пропыхтела няня, расстёгивая роскошные башмачки Нессарозы. – Разумные люди носят обычную обувь, кожаную или деревянную.

Она принялась разминать Нессарозе ступни. Та застонала и выгнулась дугой, но уже через пару минут её дыхание стало ровнее.

— Добро пожаловать обратно в Страну Оз, – поприветствовала её няня. – Это чем же таким вас Глава угощала?

— Идём, нас ждут, – заторопила остальных Эльфаба. – Нечего рассиживаться. Того и гляди дождь пойдёт.

В «Персике и почках» остальная компания заняла столик в нише на несколько ступеней выше основного зала. В этот поздний час они были изрядно навеселе, и без слёз, похоже, тоже не обошлось. Аварик вольготно расселся, привалившись к кирпичной стене; он приобнял Фиеро и закинул ноги на колени Шэн-Шэн. Бок и Кроуп ожесточённо спорили о какой-то ерунде, а Тиббет распевал какие-то нескончаемые куплеты для Пиффани, которая, судя по её виду, с удовольствием воткнула бы в него что-нибудь острое.

— О, дамы, – невнятно пробормотал Аварик и сделал вид, будто хочет подняться.

Они пели, болтали и заказывали сэндвичи. Аварик, выложив на стол угрожающе огромную сумму, потребовал подать им целое блюдо шафрановых сливок в память о матушке Клатч. Поскольку деньги творили чудеса, то сливки мгновенно нашлись в кладовой – хотя Глинду это отчего-то смутило, пусть она и не понимала почему. Собравшиеся кормили друг друга воздушными холмиками сливок, лепили фигурки, мешали сливки с шампанским, швырялись комками друг в друга, пока к ним не подошёл управляющий и не велел им убираться вон. Пришлось подчиниться, хоть и с ворчанием. Никто не знал, что это был последний вечер, когда они собрались все вместе, – иначе они, быть может, задержались бы подольше.

Короткий проливной дождь уже прошёл, но на улице всё ещё было шумно от стекающей воды, а свет фонарей искрился и танцевал в серебристо-чёрных ручейках между булыжников мостовой. Воображая себе притаившегося в тени разбойника или голодного бродягу, поджидающего где-то рядом, компания сбилась в кучку.

— У меня есть идея, – сообщил Аварик, расставив носки врозь, словно ноги у него гнулись, как у соломенного пугала. – Кому хватит куража сегодня завалиться в Клуб Знаний?