Книга Злая: Детство, страница 119 – Грегори Магуайр

Теперь в её голосе звучит огорчение, будто Эльфи принесла дурную весть.

— Я – провидица, – продолжает Чалотиин, – как и многие в моём роду. Этот дар – в нашей крови, в каждом вдохе. Тот, кого вы называете Черепашьим Сердцем, а мы называли Челоона Стаа, был пророком. И стеклодувом. Да, я знала его. Сумасбродный и нежный, он, однако, предвидел угрозы и беды. Он предупреждал нас. Давным-давно он отправился к имперцам, чтобы сказать вождям их войска: не шлите людей строить большую дорогу из жёлтого камня. Не осушайте болота ради застывшей крови земли под ними. Он ушёл и не вернулся, а разорение земель продолжается и поныне. Нас теснят, выдавливают с болот за Кхойре, нас вынуждают переселяться всё дальше, и добывать пропитание становится всё труднее.

Она больше не поднимает тему талантов и странностей Эльфабы – за это девочка ей благодарна. Эльфи отступает на шаг и взмахом ладони предлагает отцу продолжить за неё.

— У меня есть вести о вашем соплеменнике, – заявляет Фрекс.

Чалотиин пытается прервать его, но он продолжает:

— Нет, выслушайте меня, госпожа провидица. Я отчасти виновен в том, что случилось с Черепашьим Сердцем. Ваш пророк покинул Край Квадлингов, и скитания привели его в Манникин. Полагаю, потому, что в дома местных Владык попасть проще, нежели ко двору в Изумрудном городе. По пути Черепаховое Сердце остановился подкрепиться в нашем захолустье. В нашей обители – в каменной хижине, где мы жили с женой. Меня дома не было. Жена приютила его, и они сделались дорогими друзьями. Когда я вернулся с трудов, я тоже сблизился с ним. Мы приняли его как члена нашей семьи.

Эльфи украдкой бросает взгляд на Чалотиин. Судя по лицу правительницы, рассказы о привязанности кажутся ей сомнительной и пустой тратой времени. Но по крайней мере слова Брата Фрексиспара Благочестивого не проходят мимо её ушей.

— Наша забота отвлекла Черепашье Сердце от его миссии, – договаривает Фрекс. – Если бы мы меньше привязались к нему, если бы моя жена просто накормила его и отправила дальше, если бы я не поддался очарованию его чужеземной таинственности – он бы прибыл туда, куда стремился, в более благоприятное время. Но ему не повезло: в тот злополучный момент многим нужна была человеческая жертва – крестьяне хотели прекращения засухи, семья резко осуждала наши с женой решения. Но именно тогда он наконец добрался туда. Не вовремя. И его убили. И отчасти это моя вина. С тех пор я иду по жизни многотрудной дорогой, чтобы искупить вину, стараясь донести до вашего народа слово Безымянного Бога…

Но Чалотиин уже сыта этим по горло. Не оглядываясь, она протягивает в сторону руку, раскрывает и снова сжимает свободную ладонь. Тут же подходит один из служителей и вкладывает в её руку связку стеблей речного камыша, футов восемь длиной. Чалотиин кивает Фрексу, подзывая его к себе. Тот повинуется, опускаясь на одно колено, словно перед правящей особой. Он уверен в своём боге и высоко держит голову: подняв лоб, выставив подбородок. Эльфи не успевает вымолвить ни слова протеста – Чалотиин охвостьем камышей хлещет Фрекса по лицу: наотмашь, до крови. Проступают алые капли.

— Мы не снимаем чужой вины, не отпускаем чужих грехов, – возвещает она спокойно, словно отказывая в сделке речному торговцу. Возможно, так она это и видит. – Будь то за Черепашье Сердце или нет. Что сделано – то сделано. Ищите утешение где-то ещё, но не у нас. Уходите отсюда. И впредь держитесь отсюда подальше.