Книга Закон Москвы, страница 91 – Дмитрий Силлов

— Да-да, профессор, – слегка поморщившись, перебил Кречетова нейромант, по-прежнему не открывая глаз. – Вы уже говорили об этом несколько раз, и я все прекрасно помню. Но вы правы, давайте потихоньку займем наши места внутри этой машины. Пора выдвигаться.

— Как выдвигаться? – слегка опешил Кречетов. – Прямо сейчас, сразу с ходу – на Кремль?

— Да нет, – усмехнулся Феб, открывая глаза. – Сперва надо протестировать нашего красавца. И сейчас для этого представился замечательный случай. Болельщики, наконец, появились.

— Не понимаю, о чем вы, – поморщился Кречетов.

— Сейчас поймете, – сказал Феб, поднимаясь со своего кресла. – Уверен, наша прогулка покажется вам занятной. Идемте.

И, не оборачиваясь, направился к лестнице, ведущей вниз, на стадион, где уже стоял полностью готовый к использованию самый большой робот Последней войны.

Профессор до хруста сжал кулаки, стараясь не дать эмоциям прорваться наружу. Он, убеленный сединами ученый с многолетним научным стажем и колоссальным военным опытом, вынужден подчиняться какому-то мальчишке, единственным достоинством которого является дар, полученный по наследству от отца!

«Впрочем, эмоции эмоциями – а дело делом, – подумал Кречетов, следуя за нейромантом. – Главное – наши цели совпадают, все остальное – мелочи». При этом на лбу профессора выступили мелкие бисеринки пота. В последнее время ему все чаще приходилось серьезно напрягаться, скрывая свои мысли. Каждый раз в присутствии Феба Кречетов представлял их в виде фраз на воображаемом экране – сверкающем, тяжелом, огромном… за которым ему до сих пор удавалось скрывать то, о чем он думал на самом деле.

* * *

«Рекс» в очередной раз подбросил в воздух безвольное человеческое тело, похожее на сломанную куклу. Второй робот принял подачу – достаточно мягко, чтобы стальной манипулятор не разорвал надвое хрупкую плоть, но в то же время с усилием, необходимым для того, чтобы поймать пас. Под стальными клещами что-то хрустнуло, похоже, ребра.

«Хозяин будет недоволен», – промелькнула в бронированной башке мысль, не несущая какой-либо эмоциональной окраски. Миндалевидное тело, участок мозга, отвечающий за эмоции, был практически полностью заблокирован при пересадке – боевой машине не нужны переживания. Так что это была, скорее, констатация факта, мини-доклад, мгновенно поступивший тому, кто сейчас отдавал приказы «Рексу».

Ментальный ответ пришел незамедлительно.

«Все нормально, хорошая работа. Главное – пока что не убивать хомо. Остальное неважно».

Если бы робот мог улыбаться, сейчас бы он осклабился во всю пасть, густо усаженную мощными танталовыми зубами. Удовольствие, получаемое от похвалы хозяина, профессор Кречетов оставил роботу при перепрограммировании его мозга. А еще он оставил страх заслужить недовольство Феба. Пряник и кнут – отличная комбинация для того, чтобы держать в узде любого, даже самого опасного био Последней войны.

Свой бросок робот рассчитал точно, согласно инструкциям Хозяина. Главное, не убить, остальное неважно. Широко размахнувшись манипулятором, «Рекс» плавно метнул напарнику пока что живую куклу. Хороший бросок, Хозяин будет доволен!

Правда, в конечной точке броска краем левой видеокамеры робот заметил какое-то движение. Но бросок был важнее. Если бы био не был занят выполнением задания, если бы пятью секундами назад он не получил похвалу от нейроманта, он, возможно, и повернулся бы, может, даже успел бы отреагировать. На страх совершить ошибку оказался сильнее искусственно приглушенного инстинкта самосохранения. Ведь главное для био – это воля Хозяина и его задание, остальное вторично.