Книга Зелёная пантера, страница 137 – Тория Кардело

Тишину в последнем пристанище предков нарушали лишь негромкие шаги по прохладному, стёртому за много лет камню.

Дрожь пробежала по спине.

Разумеется, не от страха. От трепета перед великими делами всех, кто покоился в саркофагах, стоящих вдоль стен. Джастину даже казалось, что он слышит их шёпот. Предки призывали двигаться дальше, чтобы вернуть прежнюю силу и власть, которую у них отняли незаконно и беспощадно.

По семейной легенде, стены усыпальницы впитали сущности покойников. Вряд ли это было правдой, но Джастину нравилось так думать. Верить, будто вся мудрость и тёмные желания Маунвертов просочились в камень и оставили неизгладимый след в самом фундаменте замка.

Джастин приблизился к черепу отца. На мгновение закрыл глаза, позволив себе слиться с атмосферой. Осторожно прикоснулся к артефакту и почувствовал холод старых костей под кончиками пальцев.

— Веди меня, отец, – приказал он темноте.

Слова эхом отскочили от стен.

— Дай мне силы исполнить своё предназначение.

Джастин опустился на одно колено, продолжая трогать руками череп – мягко и аккуратно, будто хрупкое стекло, способное разбиться даже от дыхания. Ощущение силы и торжественности от отцовских костей передавалось сыну лёгкими импульсами внутри. Должно быть, Говард слышал его. Но верил ли в него? Или, наоборот, считал своим разочарованием?

Могилы ответили.

Даже воздух стал тяжёлым от невидимого присутствия мёртвых. Огоньки свечей встрепенулись, как напуганные бабочки, и их тени переплелись в абстрактную фигуру на стене.

Джастин почувствовал себя неуютно. Будто голову ему сдавила тяжесть многочисленных взглядов, осуждающих или испытывающих волю. Льдинка снова уколола сердце.

— Любыми жертвами и кровью я верну законное место нашей семьи в истории! – прорычал он, сжимая кулаки. – И не успокоюсь, пока все враги не будут побеждены, а наша власть вновь не закрепится!

Он широко раскрыл глаза и произнёс эти слова высокопарно, почти нараспев, глядя прямо в пустые глазницы отца. В этой посмертной маске, навеки застывшей на лице Говарда, в этом черепе и отсутствующем взгляде, несмотря на безжизненность, читалось понимание.

Мёртвые знают, мёртвые всё знают…

После речи Джастина гробницу вновь окутала абсолютная тишина. Свечи теперь горели ровно, будто отдыхая от минутной паники. Джастин выпрямился и убрал руки от груди. Пустота внутри сменилась яростной решимостью и огнём, что сжигал последние сомнения и страхи. Уважение и восхищение волшебником, который вырастил его и обучил, а затем пожертвовал всем ради семьи, завладели его существом.

Он был благодарен отцу за то, что стал собой нынешним. Единственный, кому он благодарен.

Его размышления прервал тихий стук в дверь. Джастин резко обернулся, откидывая мантию. Дверь слегка приоткрылась, и он вновь увидел худощавого высокого безымянного слугу. На бледном лице отчётливо читались страх и почтительность.

— Мой господин… – пробормотал слуга, с трудом подбирая слова. – К вам прибыли…

Лорд Маунверт вздрогнул от вспышки ярости.

Как он смеет входить в святилище без разрешения и отвлекать меня от разговора с отцом?

Этот священный обряд он соблюдал на протяжении всех тринадцати лет с момента смерти отца. И каждый слуга и сторонник знал, что беспокоить его нельзя, иначе есть риск попасть под горячую руку.