Книга На руках умирает любовь, страница 19 – Габриэль Коста

— И мы сделаем это, – она кивнула. – Через полчаса настанет рассвет… Ты готов, или мы подождем еще несколько дней?.. – осторожно напомнила Риса, уткнувшись взглядом в пол.

— Риса… – позвал Гилем, и она подняла на него сконфуженный взгляд, но книгописец улыбался, несмотря на слезы. – Я никогда не буду готов. Ни завтра, ни сегодня, никогда. Поэтому… Мы скажем «прощай» сегодня, – он начал вставать с кровати. – Тем более я позвал Меладею.

— Немыслимо… – Риса тоже встала.

— Мой пожар обладает огромным потенциалом, Риса, – он обреченно выдохнул. – К примеру, теперь мой запас пламени бесконечен. Я лишь воображаю пожаром, что татуировка восстанавливается, и так происходит. Ограничение состоит в том, что тело каждого человека способно вместить определенное число пламени, и я пока не научился тратить и тут же восстанавливать его. Ты… видела, как я воссоздал доспехи То, например. Однако, как только мое пламя заканчивается, объект исчезает. Не знаю пока что, способен ли я фиксировать объекты в реальности или нет…

— И все равно это звучит на уровне стражей, – прошептала Риса. – Если ты можешь одновременно использовать искру, костер и пожар, то получается, что для тебя нет недоступных знаний, они никогда не исчезнут из твоего разума и ты можешь их воссоздать лишь по одному желанию. Таким образом связаны твои силы.

— Это не касается некоторых способностей, – он равнодушно покачал головой. – Сильные знаки и иллюзии путают меня. Я воспринимаю их за истину и все, невозможно сопротивляться. Поэтому Кармин с Ноа – наша самая большая проблема, – он запустил руку в волосы. – Знаешь, то, что Редлай умер… Мне в это не верится. Я еще не осознал в полной мере его гибель. Вот я закрываю глаза, и он пинает меня по бедру и заставляет подняться с кровати и идти завтракать. Его присутствие ощущается до сих пор и, наверное, никогда не покинет меня. Мне больно. Но как будет больно, когда все же придет принятие, – не знаю даже я, Риса, – он посмотрел на нее.

— Возможно, это результат связи с ринханто, – Риса указала на его грудь. – Твоя татуировка… Она не перестает светиться.

— Да, чтобы я никогда не забывал, – Гилем посмотрел на дверь. – Ведь есть одна странная история в моей жизни, я рассказывал ее лишь Редлаю, – он закусил губу. – Я должен поделиться ей с тобой, потому что с обретением пожара я совсем перестал что-либо понимать. По этой причине я сделал татуировку, где запечатал воспоминания о смерти Редлая.

— Но ты же никогда ничего не забываешь… – прошептала Риса.

— Великий пожар. Очаг Великого пламени. Потоки ветра, – он щелкнул пальцами, и дверь закрылась. – Непроницаемая завеса. – Гилем выдохнул. – Теперь нас никто не сможет подслушать. Хотя раньше это мог сделать невольно Редлай. Или не совсем невольно. Только ему было интересно, что я чувствую.

— Гилем…

— Так вот… – он решил не впадать в новый виток самоуничижения. Позже еще займется. – Я не знаю, как умерла моя мама.

— В смысле не знаешь, я думала… Ее убили, – прошептала Риса.

— Так думают все, но на самом деле моя мама умерла иначе, – Гилем покачал головой. – И я не знаю как. Все знания о смерти моей мамы меняются каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить. То есть я был свидетелем ее смерти, но что конкретно я видел… Я не знаю. Первое, о чем я подумал, очередной знак или иллюзия, однако какой толк ставить такой мощный знак на маленького мальчика и его семью? Кармина явно это не волновало. Так вот… Я уже вспоминал и о том, что мама утонула, ее убила молния, грабители и прочее-прочее. Но самое ужасное заключается в массовой галлюцинации.