Книга На руках умирает любовь, страница 16 – Габриэль Коста

— Он все предусмотрел, – шокировано произнес Саргон. – Без моих глаз и сил Ранцикуса он смотрел так далеко… – он опустил голову. – И я уверен, очень многого мы не знаем, еще больше – заблуждаемся.

Небо над их головами стало растворяться, и лучи солнца пробивались сквозь завесу ночи. Меладея смотрела на голое Древо Жизни с великим сожалением. Радовал лишь факт, что сила ее сына, как и пламя, продолжали существовать. Гнев в сторону Закариаса не утих. И не утихнет никогда. Она все равно приложит максимум усилий, чтобы отомстить. И это нужно не только из-за смерти Редлая. Закариас нарушил договор и своими действиям перешел границу, которую ему отметил Азель. Значит, она и остальные стражи имеют полное право убить его. Скорее всего, он в сговоре с Кармином и Ноа, а значит, угрожает всему миру.

— Тогда каков наш план? – Спросил Ранцикус. – Команда принца, как я понимаю, движется ко мне? Я должен уберечь их от хранителей короля первого материка?

— Предполагаю, что туда направили главные силы, Ранцикус. Справишься один? – поинтересовался Саргон.

— Ощущение, что команда Айона и без моей помощи будет неплохо себя чувствовать, – он говорил безо всяких эмоций. – И…

— Стой! – Леа его прервала. – Что-то происходит.

Все пространство рядом с ними начало трескаться на тысячи осколков. Стражи и Аннемари отпрыгнули в сторону. Меладея напряглась, думая, что вернулась изгнанная Келдая, однако в следующее мгновение они шокировано распахнули глаза. Сотканный из энергии желтого цвета, перед ними из портала появился Гилем. Его татуировка горела фиолетовым на проекции. Никто не мог поверить, а главное понять, каким образом ему это удалось. Его силы никак не связаны с перемещением в пространстве. Его взгляд источал печаль, но лицо оставалось беспристрастным. Он нашел глазами Меладею, и она не удержалась от болезненного выдоха. Книгописец пришел за ней. Он сделал шаг вперед и упал на колени, по его щекам текли слезы.

— Как это возможно? Почему Гилем оказался здесь? Это не какая-то вражеская уловка? – спросила Аннемари.

— Нет. Его силы позволяют ему воссоздавать собственное воображение. А также копировать пламя других людей, хоть и на непродолжительное время. Сейчас он, узнав, каким образом я попала к Илаю, воссоздал и пыльцу единорога, и мой портал. Что сказать? Я в восторге, но злюсь, – Леа тряхнула волосами. – Перестала чувствовать себя особенной.

— Простите меня, Меладея, простите. Я, как только восстановил запас пламени, сразу предстал перед вами, – Гилем плакал навзрыд. – Я не смог спасти Редлая. Я сделал все, что в моих силах, я бы… Я бы лег рядом с ним, но… Простите меня! Вы были абсолютно правы, что не хотели нас отпускать с материка Живого Леса. Мы не уберегли… Я не уберег! – Он стоял на коленях, пока она подходила к нему. – Мы ничтожны и слабы. Простите меня. Я виноват. Я виноват в том, что Редлай погиб.

— Гилем… – произнесла она низким голосом, и Саргон с Ранцикусом сделали шаг вперед, но остановились. – Мне так жаль, дорогой, – она упала на колени следом и притянула его к себе, – мне жаль. Ты ни в чем не виноват. Это все Закариас. Он планировал уничтожить всех вас и захватить Айона. Кто угодно виноват в этом мире, кто угодно, но только не ты. – Никто не узнавал Меладею и не мог поверить в то, что она говорила.