Книга Цена весны, страница 80 – Дэниел Абрахам

— Высочайший, извините, что я прерываю ваш отдых. Ана Дасин просит аудиенции. Я бы повернул ее назад, но в таких обстоятельствах…

— Ты все сделал хорошо, — заверил его Ота. — Приведи ее в осенний сад.

Слуга принял позу исполнения команды, но потом заколебался:

— Не должен ли я прислать другое наружное платье, высочайший?

Ота поглядел на сморщенную ткань и спросил себя, кого увидит Ана, если он встретится с ней в такой одежде: самого могущественного и влиятельного мужчину в мире после долгого дня работы, или старого неряху в хлопковом платье.

— Да, — сказал он со вздохом. — Я бы приветствовал другое наружное платье. И чай. Принеси нам свежий чай. Мне кажется, что ей он не нужен, но я хочу чай.

Слуга заторопился прочь. Они знали, где он, и что он бы не хотел, чтобы его беспокоили. Но они знали, когда необходимо побеспокоить. Быть императором Хайема означало, что его знали люди, которых он не знал. Он тысячу раз открывал эту правду заново и каждый раз чувствовал себя неловко.

Осенний сад располагался внутри дворцов. Деревья и виноградные лозы скрывали каменные стены, бумажные фонари мягко светили на каменные дорожки. В середине хихикал над собой маленький бронзовый фонтан, давно позеленевший от времени, рядом стояла маленькая деревянная беседка. Ота прошел по дорожке, поправляя черно-серебряное наружное платье. Ана Дасин уже сидела в беседке и, не отрываясь, глядела на воду, стекавшую по бронзе. Чай, поставленный на лакированный поднос, опередил его, словно слуги предвидели, что Ота попросит его, и заранее приготовили.

Ота собрался. Он был почти уверен, что Данат уже встречался с девушкой, во второй раз. Сегодня утром освободили Ханчата Дора, соперника Даната. Ота обнаружил, что ему интересно, как в таких обстоятельствах поведет себя Ана Дастин.

— Ана, — сказал он на ее языке. — Я не ожидал вашего прихода.

Девушка встала. Мягкий свет сделал ее лицо круглее, чем на самом деле, а глаза — темнее. Она надела гальтскую одежду с расшитыми жемчугом рукавами. Ее волосы, еще недавно убранные назад в жесткой официальной прическе, были распущены. Локоны свисали с каждой стороны лица, словно шелковые флаги, вывешенные из окон башни.

— Император Мати. Спасибо, что вы согласились увидеть меня в такое позднее время, — сказала она твердо, но не обвиняюще. Ота уловил слабый запах перегнанного вина. Девушка подкрепилась им, но не стала отуплять себя.

— Я — старый человек, — сказал Ота, наливая чай в фарфоровые пиалы. — Мне нужно спать меньше, чем в молодости. Вот, берите одну.

Этот маленький добрый поступок заставил ее выпрямить спину и помрачнеть; тем не менее она взяла пиалу. Ота сел, подув на дымящийся чай.

— Я пришла…

Он ждал.

— Я пришла извиниться, — сказала она, словно выплевывая из себя слова.

Ота отхлебнул чай. Он был идеально заварен, листья придали воде вкус летнего солнца и скошенной травы. Это сделало мгновение еще более приятным, и Ота спросил себя, не было ли жестоко наслаждаться очевидным сложным положением Аны.

— Могу ли я спросить, за что в точности вы хотите извиниться? — спросил Ота. — Мне бы не хотелось, чтобы между нами впредь было бы недопонимание.

Ана села, поставив пиалу на скамью рядом с собой. Фарфор стукнул по камню.

— Я плохо показала себя, — наконец сказала она. — Я… унизила вас и Даната. Это было неуместно. Я могла бы сообщить о своих чувствах при закрытых дверях.