Книга Цена весны, страница 31 – Дэниел Абрахам

Под палубами гальтский корабль был таким же тесным, узким и пропахшим тесно сжатыми людьми, как и любой другой, на котором плавал Ота. При обычных обстоятельствах на палубе, сейчас переполненной гостями семьи Дасин, находилась бы полная вахта моряков. Вместо этого они прятались в крошечных каютах и переходах, ожидая конца песен и очереди выйти на свежий воздух. Тем не менее для Оты, императора Хайема, дорога была открыта, разговоры останавливались, как моряки замечали его. Он проходил мимо, вглядываясь в темноту в поисках девушки с лицом кролика.

В гальтских судах грузовой трюм делился на секции, и в одном из этих темных помещений он услышал девичий голос. Ящики и корзины громоздились по каждую сторону прохода, связывавшие их веревки негромко поскрипывали вместе с покачивающимся кораблем. Крысы шуршали и жаловались. И там, сгорбившись, словно защищая что-то, прижатое к животу, сидела Ана Дасин.

— Извините меня, — сказал Ота. — Я не собирался быть назойливым, но… можно я сяду?

Ана посмотрела на него, ее темные глаза сверкнули в полумраке. Она кивнула, но настолько слабо, что кивок можно было принять за движение корабля. Ота подтянул платье к голеням, аккуратно прошел по грубым доскам и сел рядом с девушкой. Какое-то время они молчали. Певцы над ними исполняли сложную мелодию, словно бросая друг другу кегли, как жонглеры. Ота вздохнул.

— Я знаю, что для вас это нелегко, — сказал он.

— Что именно, высочайший?

— Ота. Пожалуйста, меня зовут Ота. Вы можете называть меня так. И я имею в виду все это. Лишиться родины, выйти замуж за человека, которого вы никогда не видели, и жить в городе, в котором вы никогда не были.

— Именно этого от меня ожидали, — сказала она.

— Да, я знаю, но… это не очень-то честно.

— Да, совсем нечестно — внезапно сказала она твердым голосом.

Ота свел ладони и переплел пальцы.

— Мой сын — неплохой человек, — сказал Ота. — Он умный, сильный, заботится о людях. Он глубоко чувствует. Он, вероятно, лучше, чем я был в его возрасте.

— Простите меня, высочайший, — сказала Ана Дасин, — но я не понимаю, что вы хотите сказать.

— Ничего. Ничего особенного. Только то, что жизнь, которую мы заставим вас вести… в ней есть и кое-что хорошее. Боги знают, что я не ожидал той жизни, которую веду. Мы делаем то, что должны делать. И, по-своему, я так же ограничен, как и вы.

Она посмотрела на него так, словно он говорил на языке, который она слышала впервые. Ота покачал головой

— Ничего, Ана-тя, — сказал он. — Только знайте, что я знаю, как тяжело вам сейчас; дальше будет лучше. Если вы дадите в себе место для новой жизни, она сможет вас удивить.

Девушка какое-то время молчала, наморщив лоб. Потом покачала головой.

— Спасибо? — сказала она.

Ота с сожалением хихикнул.

— Похоже, я не слишком хорошо делаю свою работу, а? — спросил он.

— Не знаю, — ответила Ана Дасин, опять помолчав. Ее тон выдавал скрытое презрение подростка к более старшим людям. — Я не знаю, что вы делаете.

Прокладывая себе обратную дорогу через переполненное брюхо корабля, Ота думал о том, что он должен был сказать гальтской девушке, которая видела на сорок зим меньше, чем он. Он хотел предложить ей что-то вроде доброго совета, какое-то утешение, а вместо этого, похоже, пытался поговорить с кошкой. Кто мог бы подумать, что такой старый мужчина, владеющий всей силой империи, может быть таким наивным и думать, что в состоянии открыть сердце восемнадцатилетней девушке?