Книга Цена весны, страница 27 – Дэниел Абрахам

Даже здесь от этого не сбежать. Этикет и дворцовая политика, партии и личные аудиенции, услуги, запрошенные и полученные. Этому нет конца, потому что, конечно, он не может перестать. Не больше, чем фермер может перестать возделывать поля, рыбак — перестать забрасывать сети, а торговец — закрыть склады и ларьки и проводить долгие дни, напевая в чайных или моясь в банях.

— С удовольствием, — сказал он. — Передай, пожалуйста, мою благодарность Фарреру-тя и его семье.

Мальчик поклоном поблагодарил его, а не принял формальную позу, потом, покраснев, все-таки принял позу благодарности и отступил к стулу для сухопутных. Со скрипом и треском дерева и кожи, стол поднялся, закачался над водой и спустился. Ота наблюдал, как мальчик исчез за поручнями, но не стал смотреть, как тот, целый и невредимый, очутился в лодке. Приглашение напомнило ему обо всем, что его ждало в каюте под палубой. Ота глубоко вздохнул, почувствовал соль в легких и солнечный свет на лице и спустился к бесконечным делам империи.

Из Ялакета пришли письма с описанием заговора трех знатных семей утхайема, все еще озлобленных войной; они собирались объявить о независимости города и выбрать хая Ялакета, лишь бы не признавать гальтскую императрицу. Чабури-Тан опять подвергся нападению пиратов. Хотя захватчиков удалось отогнать, стало ясно, но наемники из Западных земель, нанятые для защиты города, договорились с бандитами; экономика города на грани коллапса.

Из дворцов Утани пришли несколько приятных новостей. Данат писал, что на фермах вокруг Патая, Утани и Лаши собрали хороший урожай, чума крупного рогатого скота, которой они боялись, так и не появилась, и, по меньшей мере, в следующем году эти три города не будут голодать.

Ота читал, пока слуги не принесли дневную еду, а потом еще две с половиной ладони. После этого поспал в откидной койке, намасленные цепи, негромко шипя, двигались вместе с раскачивающимся кораблем. Он проснулся, когда слабый вечерний свет проник в окно каюты, а приглушенный грохот ног над ним объявил о смене вахты так же ясно, как барабан и флейта. Он какое-то мгновение лежал, голова стала приятно пустой после отдыха, потом перекинул ноги через край койки, спустился на пол и составил два из семи писем, которые придут намного раньше, чем этот массивный торжественный флот.

Следующим вечером Госпожа вестей послала ему напоминание ему о назначенной встрече, о которой Ота успел забыть. Он разрешил слугам одеть себя в платье из изумрудного шелка и золотой парчи, и связать сзади длинные седые волосы. Виски смазали маслом, и они запахли лавандой и сандалом. Уже несколько десятилетий он был хаем Мати или императором, и все равно этот ритуал поражал его нелепостью. Он слишком медленно понимал ценность церемонии и традиции. И все еще не был убежден.

Лодка, которая привезла его и свиту к кораблю Дасина, «Мстителю», была украшена цветами и факелами. Лепестки падали в воду и плыли, отражая пламя. Ота стоял, наблюдая, пока гребцы подходили к огромному военному кораблю. Он держал равновесие не хуже любого моряка и втайне гордился этим. Некоторые присоединившиеся к нему высшие утхайемцы — Ауна Тиян, Пият Сайа и старый Адаут Камау — сидели на скамьях. Сам «Мститель» сверкал огнями, соперничая с остатками великолепного захода солнца, садившегося за ним. И когда наступила полная темнота, корабль стал выглядеть ожившей детской сказкой. Ота попытался оценить значение этого зрелища для того, что последует.