Книга Цена весны, страница 215 – Дэниел Абрахам

— Хватит, — сказал Ота. Эя приняла позу, которая просила уточнить. Он нахмурился, брови поднялись: — Ты смотришь на меня так, словно я — исключительно интересная личинка. Я в полном порядке, Эя-кя. Я хорошо сплю, я просыпаюсь, полный энергии, меня не тревожит живот, мои суставы не болят. Все, что может быть в порядке, — в порядке. И я хочу провести вечер с моей дочкой, а не с моим лекарем. Понятно?

— Извини, папа-кя, — сказала она. — Просто я беспокоюсь.

— Я знаю, — сказал он, — и прощаю тебя. Но не давай завтра украсть хороший сегодняшний вечер. Будущее само позаботится о себе. Можешь записать это, если хочешь. Так сказал император.

Цветок, который увядал последний год, умер. Лепестки, упавшие однажды, падают навсегда.

Идаан встала перед рассветом, как делал всегда, молча откинула полог и тихо, чтобы не тревожить Семая, скользнула в свою гардеробную. Она была не слишком важной женщиной, так что слуги не мешали ей жить, около их покоев не стояли стражники, чтобы держать на расстоянии утхайем и советников. В отличие от брата. Она выбрала простое платье, тускло-красное и ярко-синее, сама завязала все узлы и надела сандалии. Несколько минут перед зеркалом, щетка и толстая лента привели ее волосы в относительный порядок.

Никто не назначал ей ежедневную задачу приносить завтрак императору. Она сама взяла ее на себя. Через две недели после того, как она стала приходить на кухню и собирать поднос с тарелками, пиалой и чайником, служанка, которая была назначена это делать, просто перестала приходить. Идаан узурпировала эту работу.

Этим утром ей приготовили медовый хлеб и изюм, горячий рис в миндалевом молоке и свинину, запеченную в перечной карамели. По долгому опыту Идаан знала, ей придется прикончить хлеб и свинину. Рис он может съесть сам.

Дорога в апартаменты императора была хорошо продумана. Равновесие между тишиной и отсутствием помех — не говоря уже о постоянной возможности пожара и необходимости сохранить еду теплой, — означало долгий прямой путь, почти свободный от извилистых поворотов, которыми славились дворцы. Каменные арки отмечали галереи. На стенах висели красно-золотые гобелены. Давным-давно у нее не захватывало дух от такой роскоши. Она жила во дворцах и грязных хижинах, жила и во всем промежуточном. И только одно постоянно восхищало ее — здесь она нашла свою семью.

Уже один Семай был чудом. Но за последнее десятилетие службы во дворце произошло и кое-что большее. Она стала тетей Данату, Эе и Ане, сестрой Оте Мати. И даже сейчас ее дни наполняло чувство, похожее на расслабление в теплой ванне. Такого она не ожидала. И не думала, что это возможно. Ночные кошмары почти перестали приходить — не больше пары раз в месяц. Она была готова стареть здесь, в этих залах и коридорах, с этими людьми. И если у кого-нибудь возникнет недальновидное желание угрожать ее людям, она просто убьет идиота. Хотя Идаан надеялась, что необходимость не возникнет.

Пройдя через арку, ведущую личный сад Оты, она поняла, что произошло что-то плохое. Четверо слуг стояли вместе у задней двери, их лица были бледны, руки постоянно двигались. Почувствовал леденящий ужас, она поставила лакированный поднос на скамью и бросилась вперед. Самый старший из слуг плакал, лицо покрылось пятнами, глаза опухли. Идаан бесстрастно поглядела на него. Вся сила, которая в нем осталась, тут же ушла, и он, плача, опустился на землю.