Книга Цена весны, страница 15 – Дэниел Абрахам

Главная переписчица спала таким мертвым сном, что Оте пришлось тряхнуть ее дважды. Ее лицо побледнело, когда в глазах появилось сознание, и она приняла позу извинения, от которой Ота отмахнулся.

— Сколько твоих лучших каллиграфов могут писать на гальтском?

— Все, высочайший, — ответила главная переписчица. — Поэтому я и привезла их.

— Сколько? Сколько мы можем использовать сейчас, ночью?

— Десять? — произнесла она так, словно это был вопрос.

— Разбуди всех. Поставь к столам. Пошли переводчика в мои апартаменты. Или двух. Да, лучше двух. И еще мастера этикета и специалиста по торговле. Сейчас. Давай! Это не может ждать до утра.

Сердце трепыхалось, когда он возвращался к себе, но голова была ясной, алкоголь выгорел в топке его плана. Баласар сидел там, где Ота оставил его, на его лице застыло выражение смутного беспокойства.

— Все в порядке?

— Все просто замечательно, — сказал Ота. — Нет, не уходи. Останься, Баласар-тя. Мне надо написать письмо, и ты мне нужен.

— Что произошло?

— Я не могу убедить членов Совета. Ты только что это сказал. И, поскольку не имеет смысла говорить с мужчинами, которые обладают властью, я буду говорить с женщинами, которые обладают властью над мужчинами. Только скажи мне, что есть жены советников, которые не хотят внуков. Я обвиню тебя во лжи.

— Не понимаю, — сказал Баласар.

— Мне нужен список с именами всех жен советников. И мужчин из Народного собрания. Их жен, конечно. Возможно их дочерей, если… Нет, это может подождать. Я собираюсь написать призыв ко всем женщинам Гальта. Если кто-нибудь и сможет повернуть это голосование, то только они.

— Ты думаешь, что это сработает? — спросил Баласар с недоверием на лице.

Во всяком случае, два долгих дня казалось, что обращение Оты не возымело эффекта. Письма были отосланы — каждое с шелковой ниткой и запечатанное императорской печатью, — но он ничего не получил в ответ. Ота присутствовал на церемониях и пирах, на спектаклях и собраниях комитетов, его глаза выискивали любой намек на изменение, как замерзший лис ищет признаки оттепели. И только утром третьего дня, когда он уже готовился послать новый призыв дочерям могущественных семей, ему доложили о посетителе.

Она была, возможно, лет на десять моложе Оты, седые волосы цвета сухого сланца были откинуты назад, обнажив устрашающее, хорошо обрисованное лицо. Краснота век казалось постоянной чертой, а не признаком недавних слез. Ота встал с садовой скамьи и принял позу приветствия, настолько простую, что ее можно было распознать после самого элементарного обучения. Его гостья ответила подходящим образом и подождала, пока он не пригласит ее сесть на стул, стоявший напротив.

— Нас не представляли друг другу, — сказала женщина на своем родном языке. — По меньшей мере официально.

— Но я знаю вашего мужа, — сказал Ота. Он много раз встречался с членами Верховного Совета. Фаррер Дасин был одним из старейших членов Совета, хотя ни в коем случае не наиболее могущественным. Его жена Иссандра казалась не более, чем вежливой улыбкой и еще одним лицом среди сотен таких же. Но сейчас Ота заметил ее поднятые брови и опущенные глаза, решительный рот и развернутые плечи. Было время, когда он мог бы интерпретировать такие маленькие указания. Возможно оно еще не прошло.