Книга Цена весны, страница 143 – Дэниел Абрахам

Он схватил ее за рукав, и она, визжа, отступила назад. Она попыталась вырваться, но он ей не дал.

— Послушай меня, — сурово сказал он. — Тебе не надо говорить, как глубоко ты…

Ванджит зарычала и оскалила зубы, как бойцовая собака. Она резко вырвалась. Маати споткнулся и упал. Встав, он услышал, как ее бегущие шаги тают в темноте. Туман так сгустился, что он не мог видеть собственную руку перед лицом.

Не считая того, конечно, что дело было не в тумане.

Он стоял, сердце билось, руки тряслись. Хриплые звуки танца шли сзади и слева. Эти плохо игравшие барабаны стали его путеводной звездой. Он повернулся и пошел к постоялому двору, медленно и осторожно. На каждом шагу грубая земля под ногами, песок и трава вели его под немного другим углом.

Он не должен был пытаться поймать ее. Она была вне себя. Он должен был разрешить ей уйти.

Он выругал себя за упрямство и ее за отсутствие контроля над собой. Барабаны уступили место флейте и негромко поющей певице. Вытянутые пальцы Маати коснулись грубых досок стены. Он оперся об нее, не зная, что делать дальше. Если он вернется в главный зал, его внезапный недуг привлечет всеобщее внимание к нему, к остальным, к Ванджит. Но что еще можно сделать? Он не сможет добраться до своей комнаты, не сможет найти убежище. Одежда промокла из-за тумана, дерево под ладонью было скользким. Он может остаться здесь, прижимаясь к стене так, словно подпирает ее, или куда-то уйти. Вот если бы он смог найти Эю…

Он начал перемещаться от двери, пядь за пядью. Он сможет пройти вдоль стены здания и найти помост. Если он подождет достаточно долго, Эя придет за ним и, в первую очередь, будет искать его именно там. Он попытался вспомнить, где начинаются и кончаются поручни помоста. Он там был несколько часов назад, но уже забыл детали.

Он запнулся о бревно и расцарапал колено, но не вскрикнул. Он почувствовал, что начал деревенеть от холода. Он добрался до угла и ступенек, которых не помнил. Перспектива сидеть в холоде на краю невидимого озера постепенно становилась все менее привлекательной. Он начал изобретать истории, которые могли бы скрыть его слепоту. Он может войти в общий зал, вскрикнуть и упасть. Если он сохранит глаза закрытыми, он сможет сделать вид, что потерял сознание. Тогда к нему приведут Эю.

Он ступил во что-то мокрое и мягкое, вроде грязи, и внезапно поднялась вонь, как из гниющих растений. Маати медленно поднял ногу, чтобы дать этой гадости стечь со своего сапога. В первый раз ему пришло в голову, что они сделали это — в точности это самое — со всем народом.

Сапог стал тяжелым и булькал, когда он наступал им на землю, но не скользил. Он пошел обратно, туда, где был. Он уже прошел полдороги, когда мир со щелчком встал на место. Его руки, серые и розовые, держались за сырое черное дерево. Тонкий туман даже не заслуживал упоминания. Он повернулся, и обнаружил Ванджит, сидевшую, скрестив ноги, на камнях двора. Темные глаза задумчиво смотрели на него. Он спросил себя, как долго она смотрит.

— Что вы сказали раньше? Это было неуместно, — сказала она твердым как камень голосом. И таким же непрощающим.

Маати принял позу, которая предлагала извинение, но настаивала на продолжении разговора. Ванджит по-прежнему задумчиво глядела на него.