Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 43 – Дэниел Абрахам

Амат очутилась на черной половине дома, в просторном и неожиданно неряшливом общем зале с длинными столами и большой нишей в стене, где висели тряпье и куски кожи и стояли швейные верстаки. Из комнаты вели несколько дверей, хотя неясно было куда.

— Прошу, – произнес незнакомец в роскошных одеждах, но с плохими зубами.

Амат последовала за ним между столов из необструганного дерева и вопросительно указала на него. Кират кивнул: да, это хозяин, Ови Ниит.

Конторские книги, которыми предстояло заняться, лежали на низком столике в задней каморке. Амат с болью посмотрела на эти стопки кое-как переплетенных дешевых листов. Счета, похоже, вели с полдюжины человек, и каждый по-своему. Тут и там виднелись пометки и исправления.

— Как у вас запущено, – сказала Амат, снимая рыхлый том.

Ови Ниит прислонился к косяку за ее спиной. Тяжелые веки придавали ему полусонный вид. В тесноте комнатушки стал отчетливей запах его тела: смесь пота и застарелых благовоний.

«А он еще молодой, – подумала Амат. – Мне в сыновья годится».

— За оборот луны я смогла бы привести бумаги в относительный порядок. Может, чуть дольше.

— За это время я бы и сам управился. Мне нужно сейчас, – отрезал Ови Ниит.

Кират у него за спиной помрачнел.

— За неделю сделаю первые прикидки, – сказала Амат. – И то приблизительные. Не поручусь за верность.

Ови Ниит смерил ее взглядом. Ей вдруг стало зябко, несмотря на ночную жару. Он рассеянно помотал головой, словно обдумывая варианты.

— Три дня, – подсчитал наконец Ниит. – И две недели на всё про всё.

— Мы вроде не на базаре, – произнесла Амат и изобразила позу поправки собеседника – резкую, хотя и не оскорбительную. – Я говорю, как обстоит дело. За две недели не исправить. Самое малое – если все пойдет гладко – за три, но, скорее всего, понадобится больше. А торопить работу – все равно что велеть солнцу закатиться утром.

Повисла долгая пауза, которую нарушило тихое хмыканье Ови Ниита.

— Кират мне сказал, что тебя кое-кто ищет. Платят серебром.

Амат приняла позу подтверждения.

— Я ждал большей готовности помочь, – продолжил он.

В его голосе прозвучала обида, но глаза глядели бесстрастно.

— Я могла бы схитрить, но это не помогло бы ни мне, ни вам.

Ови Ниит обдумал ее слова, после чего изобразил согласие. Он повернулся к Кирату и кивнул, а Амат жестом попросил подождать, после чего вывел виноторговца за дверь и закрыл ее за собой.

Амат прислонилась к столу, держась за больную ногу. От ходьбы сведенные мышцы немного расслабились, хотя она и сейчас променяла бы недельное жалованье на возможность забрать из дому склянку с бальзамом. Из-за двери долетел смех Кирата. Смеялся он с облегчением, и у самой Амат немного отлегло от души. Теперь все будет хорошо. Внутренний голос шепнул было, что ее заманили в ловушку и Ови с Киратом послали гонца к круглолицему Ошаю, но Амат отмахнулась от подозрений. «Устала, вот и мерещится невесть что. А все жара и духота на том адском чердаке», – сказала она себе.

Дверь общего зала хлопнула, а через миг вернулся Ови Ниит.

— Я дал общему другу пару полос серебра и отправил домой, – сказал он. – Спать будешь со шлюхами. На заре все завтракают, в три ладони пополудни обедают, а ужинают – по второй метке свечи.

Амат Кяан изобразила жест благодарности. Ови Ниит ответил столь церемонной позой, что Амат заподозрила издевку.