Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 366 – Дэниел Абрахам

Поэт оглянулся. И действительно, девушка с длинными темными волосами, в прекрасно скроенных зеленых одеждах, заметив его интерес, покраснела и отвернулась. Семай понял, что где-то ее уже встречал. Красивая. Но он не помнил имени.

— Может, в следующий раз, – сказал он.

— Да, – тихо произнес андат. – Я-то могу откладывать сколько пожелаю, а вот вы, мелкие людишки, появляетесь на свет и исчезаете со сменой времен года. Хватит себя изводить. Уже несколько месяцев прошло.

— Еще один день. Дай мне хотя бы один-единственный день, – сказал Семай. – Пошли отсюда.

Андат вздохнул и убрал руку с его плеча.

Семай двинулся по сумрачному тоннелю на восток. Хотелось оглянуться, узнать, смотрит ли ему вслед девушка и какое у нее сейчас лицо. Но он заставил себя глядеть вперед, и желание вскоре прошло.

У хая Мати не может быть имени. Вот и Ота на церемонии престолонаследия отказался от своего имени и поклялся перед богами и тенью императора, что оправдает оказанное ему доверие.

Пока вершился ритуал, Ота едва не скрипел зубами от злости: как же много уходит времени на эту процедуру! Да еще ради соблюдения традиций ему приходится лгать.

Из трех словосочетаний – Итани Нойгу, Ота Мати и хай Мати – последнее меньше других грело его сердце. Но он должен был притворяться, будто его прошлое больше не существует, а жрецы и горожане должны были притворяться, будто верят в это.

Деятельность хая Мати была похожа на невероятно долгую и утомительную игру. И потому, когда появлялась возможность заняться делом, способным дать конкретный результат, он радовался, пожалуй, даже больше, чем дело того заслуживало.

Гальтский посланник смотрел на Оту так, будто пытался себя убедить, что неправильно понят.

— Высочайший, – заговорил он, – я отправился сюда, как только от наших послов пришла весть, что их изгоняют. Это была долгая поездка, а ведь зимние путешествия по северным землям весьма трудны и сопряжены с опасностями. Надеюсь, мы сможем решить волнующие вас вопросы. Мы крайне заинтересованы в том…

Ота принял позу, означавшую приказ умолкнуть, и снова сел на черный лакированный трон, не ставший удобнее за месяцы, которые прошли с того дня, как он эту вещь унаследовал.

— Я ценю то, что военачальники и властители Гальта крайне заинтересованы… в чем? – спросил Ота, перейдя с хайятского на гальтский, отчего посланник растерялся еще больше. – В том, чтобы решить волнующие меня вопросы? И тебе лично я благодарен за столь скорый приезд, хотя я ясно дал понять: гальтам здесь не рады.

— Простите, высочайший, если я чем-то вас обидел.

— Никаких обид, – с улыбкой сказал Ота. – И раз уж ты здесь, сделай одолжение, объясни еще разок Высокому Совету, насколько плоха теперь у нас в Мати репутация гальтов. Дай-кво в курсе всего, что мне известно, и он разделяет мои взгляды.

— Но я…

— Я знаю, какую роль гальты сыграли в нашем престолонаследии. Более того, я знаю, что произошло в Сарайкете. Ваш народ до сих пор жив исключительно благодаря моему терпению. Если же я услышу еще хоть об одном вашем вмешательстве в дела городов Хайема или в дела поэтов и андатов, от Гальта не останется даже воспоминаний.

Посланник открыл рот, но тут же закрыл. Глаза забегали, как будто он надеялся прочитать где-нибудь на стене слово, которое откроет шлюзы дипломатии.