Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 357 – Дэниел Абрахам

— Нападение на Совет не должно нас ослабить! – чуть ли не кричал охрипшим голосом Даая, ее новый отец. – Мы не позволим на нас давить! И не свернем с выбранного пути! В тот день, когда вандалы решили надругаться над властью утхайема, мы собирались выдвинуть моего сына, уважаемого Адру Ваунеги, в качестве достойного кандидата на место хая, о котором мы все скорбим. К этому обсуждению мы и должны вернуться.

Собрание зарукоплескало. Идаан мило улыбалась, а сама спрашивала себя: кто из присутствующих в зале слышал, как она в панике выкрикивала имя Семая? Наверняка многие. А тем, кто не слышал, наверняка об этом рассказали. С того дня она обходила стороной дом поэта, но не переставала думать о Семае и тянулась к нему всей душой. Он простит ее, когда это закончится. И все будет хорошо.

Адра посмотрел наверх, и их взгляды встретились, и она увидела незнакомца. Он красив: волосы недавно пострижены, шелковые одежды вышиты драгоценными камнями. Он ее муж, но он стал ей чужим.

Даая спустился в зал. Адаут Камау встал со своего места. Если верен слух, будто ос использовали, чтобы заткнуть ему рот, то ему теперь придется говорить не так, как он собирался говорить в тот день.

Камау встал за кафедру, и на галереях воцарилась тишина. Даже с такого расстояния Идаан видела красный волдырь на лице старика.

— Когда Гхия Ваунани призывал нас воздержаться от поспешных решений, – начал он, – я намеревался выступить в его поддержку. Однако с того дня моя позиция изменилась. Я хочу предложить моему доброму другу Порату Радаани обратиться к уважаемому собранию.

Не сказав больше ни слова, Камау сошел в зал.

Идаан чуть подалась вперед, высматривая зелено-серые цвета семейства Радаани.

Вот он, Порат, уверенно идет между столами к кафедре.

Адра с отцом склонили головы друг к другу и зашептались. Идаан напрягала слух, пытаясь разобрать хоть слово, и даже не замечала, с какой силой вцепилась в перила, пока не заболели пальцы.

Радаани встал за кафедру и долго, с полдюжины вздохов, обводил зал и галереи пристальным взглядом – так покупатель оценивает на рыбном рынке свежий улов.

У Идаан засосало под ложечкой.

Наконец Радаани поднял открытые ладони, обратив их к публике.

— Братья, мы собрались здесь в эти мрачные времена, чтобы взять судьбу нашего города в свои руки, – пафосно заговорил он густым, как сливки, голосом. – Нас постигла трагедия, но мы поступим, как завещали нам предки, – выстоим и продолжим жить дальше. Никто не смеет усомниться в благородстве наших намерений. Братья, пришло время распустить Совет. Нет нужды выбирать нового хая Мати, когда жив законный обладатель права на трон.

Тут поднялась настоящая буря. Люди кричали, топали ногами. В зале половина членов Совета выскочила из-за столов, другие остались сидеть как оглушенные.

И все это происходило словно в каком-то другом месте. Идаан казалось, что она спит и видит кошмарный сон.

— Я еще не сошел с кафедры! – кричал Радаани. – Я еще не закончил! Да, наследник жив! И его поддерживает мое семейство, мой Дом! Кто из вас откажет сыну хая в его законном праве на трон? Кто встанет на сторону изменников и убийц его отца?

— Порат-тя! – возвысил голос один из членов Совета, умудрившись перекричать всех остальных. – Объяснитесь или покиньте кафедру! Вы обезумели!