Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 339 – Дэниел Абрахам

Идаан приняла вопросительную позу.

Адра махнул рукой, в которой держал бутылку:

— К твоему поэту, Семаю. Иди и попробуй выведать что-нибудь полезное.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Да.

Адра встал с кушетки, вложил в руку Идаан бутылку и нетвердым шагом двинулся к двери. А она почувствовала себя оскорбленной, но в то же время испытала облегчение, оттого что не надо искать повода для ухода.

На территории дворцов было безлюдно, все дорожки словно погрузились в сон. Идаан шла и представляла, будто она из кошмара пробудилась в новом мире, совсем не таком, как прежний. Будто, пока она спала, все люди исчезли и теперь она гуляет по опустевшему городу. Или что она умерла во сне и боги перенесли ее сюда, в мир, где нет никого и ничего, кроме нее и темноты. Если боги хотели так ее наказать, то они явно просчитались.

Когда Идаан ступила на обсаженную низкими дубами тропу, в бутылке уже оставалось меньше четверти. Она ожидала, что в доме поэта будет темно, но еще издали заметила в окнах свет, и там точно горела не одна лишь ночная свеча. В душе затеплилась надежда.

Ставни и двери были открыты. На крыльце неподвижно сидела широкоплечая фигура, и это был не Семай.

Андат поднял руку в приветствии и жестом подозвал Идаан.

— Я уже думал, что ты не придешь, – прозвучал рокочущий голос.

— Я и не собиралась, – ответила Идаан. – У тебя не было причин дожидаться.

— Как скажешь, – дружелюбно отозвался андат. – Пойдем, он тебя ждет уже несколько дней.

Идаан так влекло к Семаю, что она легко, совершенно не чувствуя своего веса, взбежала на крыльцо. Андат встал и последовал за ней в дом, и там, сначала закрыв входную дверь, начал затворять ставни и гасить свечи.

Оглядевшись, Идаан поняла, что в комнате, кроме них двоих, никого нет.

— Уже поздно, он спит в задней комнате. – Андат двумя пальцами потушил очередной огонек. – Иди к нему.

— Я не хочу его разбудить.

— Он совсем не против.

Идаан не двигалась с места. Андат склонил голову набок и улыбнулся.

— Он сказал, что любит меня. В нашу последнюю встречу сказал, что любит.

— Я знаю.

— Правда любит?

Улыбка андата расширилась. Зубы у него были белые как мрамор и идеально ровные. И только теперь Идаан заметила отсутствие резцов. Все зубы – одинаковые квадраты. Ей стало тревожно.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь?

— Ты его знаешь лучше других, – сказала Идаан. – Ты и есть он.

— Оба утверждения верны, – сказал андат. – Но мне верить не стоит. Ведь я его собственность. А любая собака, как бы хорошо ни притворялась, ненавидит поводок.

— Мне ты никогда не лгал.

Андат как будто удивился, а потом хохотнул – такой звук, словно где-то вдалеке со склона холма скатился валун.

— Не лгал, говоришь? Что ж, и сейчас не буду. Да, Семай-кя влюблен в тебя. Он молод и во многом состоит из страстей. Лет через сорок страсти улягутся. Так было с ними со всеми.

— Я не хочу причинить ему боль, – сказала Идаан.

— Тогда останься.

— Не уверена, что так уберегу от боли. Если не сейчас, то потом она обязательно придет, и станет только хуже.

Андат на мгновение словно окаменел, а потом пожал плечами:

— Можешь уйти. Но когда он узнает, что ты приходила и не осталась, съест себя поедом. Больше всего на свете он хотел, чтобы ты пришла. И вот ты здесь, поговоришь со мной и уйдешь? Вряд ли после такого ему сильно полегчает.