Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 306 – Дэниел Абрахам

Когда траур закончится, весь город будет праздновать свадьбу Адры Ваунеги и Идаан Мати.

Нет, этот Дом нельзя вычеркивать из списка. Очень уж выгодный союз и по времени просто идеальный.

Все винят в смерти хая Оту. За четыре дня, что прошли с того кровавого утра, когда были убиты хай и Данат, на охоту за преступником отправилась дюжина групп хорошо подготовленных людей. Они прочесывают предместья в поисках Оты и его сообщников, но пока безуспешно.

Маати должен решить эту головоломку до того, как охотники схватят Оту.

Интересно, кто-нибудь догадывается, что Маати единственный во всем городе работает над тем, чтобы охота не принесла успеха?

Если кто-то другой совершил эти преступления… если удастся это доказать… Ота сможет претендовать на отцовское наследство. То есть он сможет стать хаем Мати.

Интересно, как к этому отнесется Лиат?

Маати представил, как она проклинает себя за то, что променяла будущего правителя на полупоэта.

— Маати! – позвал Баараф.

Поэт вздрогнул от неожиданности и забрызгал бумаги. В светлых каплях зеленого чая закружилась черная тушь. Маати принялся их промакивать, а библиотекарь зацокал языком и бросился ему помогать.

— Это моя вина! Ты хмурился, и я подумал, это потому, что заметил меня.

Маати не знал, смеяться ему или нет, и поэтому лишь изобразил позу благодарности, а Баараф стал дуть на сырые листы. Записи почти не пострадали – тушь кое-где растеклась, но все равно поэт помнил, что там было написано.

Наконец Баараф достал из рукава письмо с прошитыми зеленой шелковой нитью кромками:

— Вот, только что доставили. Полагаю, от дая-кво.

Маати взял письмо. В своем последнем письме он докладывал, что Оту обнаружили и передали на суд хая Мати. Ответ пришел быстрее, чем рассчитывал поэт.

Он перевернул письмо и увидел свое имя, написанное знакомым почерком.

Баараф уселся за стол напротив и заулыбался с таким видом, будто ожидал, что Маати перескажет ему содержание. После того как поэт извинился, Барааф явно полагал, что имеет право на подобное поведение. Даже, похоже, решил, что они теперь друзья, а это совсем не радовало поэта.

Маати разорвал нить, вытянул ее и развернул бумагу.

Печать, несомненно, принадлежала даю-кво.

Начиналось письмо с традиционных приветствий и вежливых фраз, и только в конце первой страницы дай-кво перешел к сути.

Теперь, когда Ота обнаружен и передан хаю, твою работу в Мати можно считать выполненной. Предложение снова посвятить Оту в поэты, разумеется, не может быть принято, но твои чувства достойны одобрения. Я весьма тобой доволен, и, поверь, это отразится на твоей дальнейшей деятельности. Существует много задач, которыми ради общего блага сможет заняться человек твоего положения. Все эти возможности мы обсудим после твоего возвращения.

Сейчас нужно, чтобы ты покинул Мати. Я оказал содействие хаю, а твое присутствие в городе только привлечет внимание к тому обстоятельству, что ни сам хай, ни тот из его сыновей, который должен был унаследовать трон, не смогли раскрыть заговор без посторонней помощи. Поэтам не следует ввязываться в разного рода придворные интриги и распри. Это опасно.

И посему я призываю тебя обратно в наше селение. Ты заявишь, что обнаружил наконец цитаты, которые я желал получить, и теперь должен мне их доставить.

Ожидаю тебя через пять недель…