Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 194 – Дэниел Абрахам

Ота многое бы отдал, лишь бы этого не случилось.

Если он настоящий посыльный, а не притворяется таковым, то отправится на север, выполнит поручение распорядителя и вернется назад.

Да, это самая мудрая стратегия.

А еще по дороге Ота пытался представить, что за человек его отец. И каким был старший брат. И мать… Плакала ли она, когда отсылала своего мальчика в школу, где лишние сыновья из благородных семей либо становятся поэтами, либо навсегда лишаются титула?

Ота вошел на постоялый двор, и ход его мыслей прервали доносящиеся из общего зала громкие разговоры и смех, звуки музыки и запахи жареной свинины, печеного ямса и сосновой смолы.

Как только Ота переступил порог, Мани всучил ему глиняную пиалу с вином и увлек к скамье возле огня.

В зале собралась большая компания: купцы из крупных городов, фермеры из предместий и те, кто просто еще не решил, где осесть. У каждого было свое прошлое, они много чего могли рассказать. Главное, выбрать подходящий момент и задать правильный вопрос.

Позже, когда воздух, казалось, нагрелся не только от огня в очаге, но и от жарких споров, Ота увидел в противоположном конце зала Киян. Она была в строгих одеждах хозяйки постоялого двора, волосы убраны назад, но лицо и расслабленная поза говорили о том, что она довольна собой, сознаёт, что это ее место, и гордится доставшейся ей судьбой.

Глядя на Киян, Ота вдруг почувствовал такое острое желание быть рядом с ней, что даже дыхание перехватило. Но это совсем не было похоже на обычное влечение, к которому он давно привык.

Он вообразил, как испытывает такое же довольство собой и сознаёт свое место в этом мире.

Киян повернулась к Оте, как будто он с ней заговорил, и чуть склонила голову набок – не какая-то формальная поза, но определенно вопрос.

Ота улыбнулся в ответ. Да, похоже, она предлагает ему настоящую жизнь и достойное будущее.

Накануне очередной схватки в войне, которую Семай Тян вел всю жизнь, с его обычными, лишенными всякого смысла снами происходило одно и то же. Какая-то мелочь проникала в сон и заполняла его ужасом, грозившим никогда не закончиться.

В этот раз Семаю снилось, будто он гуляет по уличной ярмарке в поисках прилавка, где продаются его любимые лакомства. И вдруг рядом возникает девушка. Семай смотрит на нее, и его затуманенное сном сознание начинает сопротивляться. А девушка протягивает к нему руку, и ладонь у нее зеленая, как сочная летняя трава.

Семай проснулся оттого, что не мог закричать во сне.

Он встал, тяжело дыша, как после долгого бега, надел простые коричневые одежды поэта и прошел в главную комнату своего дома.

Каменные стены чуть порозовели в утреннем свете, холодный весенний воздух пытался одолеть тепло слабого огня в очаге, а толстые ковры под босыми ногами ощущались как мягкая трава на ухоженной лужайке.

Андат ждал поэта за игорным столом. Фишки из белого мрамора и черного базальта расставлены, строй белых уже нарушен – один диск выдвинут в поле.

Семай сел и посмотрел в светлые глаза противника. На разум давила предгрозовая тяжесть.

— Снова? – спросил поэт.

Размягченный Камень кивнул крупной головой.

Семай Тян оценивающе глянул на доску, вспомнил, как происходило пленение, как читались строки, благодаря которым нечто сидящее перед ним обрело форму, – и передвинул черную фишку на пустое поле.