Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 156 – Дэниел Абрахам

Лиат прошла по опустевшему общему залу, остановилась почесать за ухом старого пса. Совсем несложно притвориться, будто идешь на кухню, а самой выбраться черным ходом во двор и оттуда на улицу. Она представила, как разыскивает Итани, как приводит его сюда, в безопасное место. Глупая, конечно, затея, и она не собиралась так поступать, но мечта захватила ее воображение. Мечта о том, что можно взять и все исправить.

Неожиданно внимание Лиат привлек тихий звук – чуть слышнее вздоха. Донесся он из длинной ниши в стене, где стояли швейные верстаки с кипами тряпья и кожи, из которых, по словам Амат, шились костюмы и реквизит для выступлений. Лиат направилась туда, стараясь не поднимать шума. За неаккуратными ворохами ткани и нитей она обнаружила Мадж: та сидела, поджав ноги, стянув волосы на затылке, и трудилась над чем-то, лежащим у нее на коленях, с таким сосредоточенным видом, что Лиат побоялась отвлекать. Когда Мадж сдвинула руки, Лиат мельком увидела крошечный ткацкий станок и ленту черной материи.

— Что это? – спросила она из любопытства и чтобы как-то отвлечься.

— Траурный покрывало, – ответила Мадж, не отрываясь от рукоделия.

Ее акцент был так силен, что Лиат засомневалась, правильно ли поняла. Мадж добавила:

— Для ребенка.

Лиат подошла ближе. Ткань была тонкой до полупрозрачности, черной с удивительно нежным узором из крошечных бисеринок. Нижний край полотна улегся складками рядом с коленом Мадж.

— Очень красивое, – сказала Лиат.

Мадж пожала плечами:

— Так время идти быстрее. Я работать уже недели.

Лиат присела. Бледные глаза Мадж задержали на ней взгляд – вопросительный, а может, вызывающий, – после чего вновь обратились к станку. Лиат наблюдала, как пальцы островитянки бесшумно мелькают, переплетая нити и бусины. Нити были очень тонкими, того сорта, из которого больше двух-трех пядей за день не соткешь. Лиат провела рукой по складкам готовой материи. Та была шириной с две ее ладони, а длиной, как ей показалось, в рост Мадж.

— А какой он должен быть длины?

— Пока не закончить ткать, – ответила Мадж. – Обычно его делай, пока боль свежа. Заканчивай дела по дому – тки, проснись среди ночи – тки. Когда приходи время хоти петь с друзьями и плавай в пруду и не тки, пора остановиться.

— Значит, ты и раньше ткала их? Траурные покрывала?

— Для мамы, для брата. Я тогда моложе, чем теперь, – произнесла Мадж тяжело и устало. – Их покрывало короче.

Лиат села, глядя, как Мадж нижет бисер и вплетает его в ткань черным узором, слушая, как еле различимо шелестит станок. Долгое время они сидели молча.

— Мне жаль, – выговорила наконец Лиат, – что так случилось.

— Твоя был затея?

— Нет, я вообще не знала, что происходит.

— Так зачем жалей?

— Я должна была догадаться, – ответила Лиат, – и не догадалась.

Мадж подняла глаза и отложила станок.

— А почему ты не догадайся? – спросила она, строго глядя на Лиат.

— Потому что верила Вилсину-тя, – ответила та. – Думала, ты его сама попросила. Думала, что помогаю.

— Вилсин сделай тебе? – спросила Мадж, показывая на обвязанное плечо Лиат.

— Его люди. Так говорит Амат-тя.

— А ей ты верить?

— Конечно. А ты разве нет?

— Я здесь уже месяцы, больше. У нас дома, когда человек делай зло, киопия учинять суд и – раз! – Мадж хлопнула в ладоши. – Его наказать. Здесь я недели живи в тесной комната и жди. Слушай, как никто ничего не делай, и жди. А теперь они говори, что хай еще долго не наказывай тех, кто убить мой малыш. Зачем жди, если он верить Амат Кяан? А если не верить, зачем я оставайся? Зачем я здесь, если не ради справедливость?