Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 133 – Дэниел Абрахам

— Если бы Маати погиб, – произнес Бессемянный глухим, как далекий гром, голосом, – все посевы в Гальте завяли бы. Все коровы и овцы не принесли бы потомства. Ваш народ бы вымер. Ты это понимаешь? Не помогли бы ни угрозы, ни уговоры. Просто так вышло бы, и никто бы даже не узнал почему. Этот мальчик для тебя – самое ценное, потому что, пока он жив, твой народ вне опасности.

— Ты шутишь, да? – спросил Марчат, уже зная, что андат совершенно серьезен.

Ему стало дурно. Он покачал головой и принял позу согласия, которая, как он надеялся, могла увести разговор подальше от этой темы. Беседа все больше напоминала хождение по краю пропасти.

— Нам нужен план. Что делать в том случае, если Амат затеет разбирательство перед хаем. Если мы не подготовим защиту, она, чего доброго, сумеет его убедить. Собаку на этом съела.

— Да. Я всегда ею восхищался.

— Итак, – продолжил Марчат, садясь и поднимая глаза к нависшей над ним тени, – что предпримем? Если она раскопает правду и докажет ее?

— Я буду делать, что мне велят. Я же раб. Приказывают – подчиняюсь. Ну а тебе отрубят голову и член и отошлют это все в Высокий Совет Гальта – вот, мол, из-за кого целое поколение гальтских младенцев погибло недоношенными. Конечно, это лишь предположение. Хай может быть милостив. – Бессемянный ухмыльнулся. – Как говорится, и камни умеют плавать, хотя я не стал бы особенно обольщаться.

— Все не так уж плохо! Если ты скажешь, что Ошай и его люди…

— Не выйдет. – Андат отмахнулся от него, как от лишней чарки. – Если дойдет до суда, я расскажу все, что знаю.

Марчат рассмеялся – не смог удержаться. Но, даже смеясь, почувствовал, как кровь отливает от лица. Бессемянный по-птичьи склонил голову набок.

— Не сможешь! – произнес Марчат. – Ты увяз в этом не меньше меня.

— Брось, Вилсин-кя. Что мне сделают? Я кровь, питающая этот город. Если наш заговорчик раскроется, платить будешь ты, а не я. Славно мы потрудились, славно. Как вспомню Хешаеву физиономию, когда этот выкидыш упал в таз… В общем, не зря мы потратили столько месяцев. Затея удалась. Только не думай, что мы теперь братья навек. Я начал новую игру с новыми фишками. И тебя в ней нет.

— Ты это не всерьез! – опешил Вилсин.

Андат встал, скрестив руки, и посмотрел на пламя лампы.

— Любопытно было бы уничтожить целый народ, – проговорил Бессемянный, казалось обращаясь к самому себе. – Правда, не уверен, как Хешай это воспримет. Но…

Андат со вздохом повернулся, шагнул к креслу Вилсина и опустился на пол. Бледная рука легла Марчату на колено, а злая усмешка сверкнула кинжалом, небрежно приставленным к горлу. Почудилось, будто андат пахнет дымом курений и пеплом.

— Но, Вилсин-кя, больше не заблуждайся на тот счет, будто ты или твое племя для меня что-то значат. Наши пути разошлись. Ты меня понял?

— Не посмеешь, – произнес Вилсин. – Мы вместе начали это – ты и Совет. Разве тебе в чем-нибудь отказали?

— Гм… Пожалуй, нет.

— Тогда ты нам кое-чем обязан, – продолжил Вилсин и тотчас устыдился отчаяния в голосе.

Андат обдумал его слова, затем медленно встал и принял позу благодарности с оттенком прощания и насмешки.

— В таком случае вот тебе моя признательность. Вилсин-кя, ты был изворотлив, себялюбив и близорук как блоха, но для этой работы я не нашел бы лучшего инструмента. За это тебе спасибо. Навредишь Маати еще раз, и твой народ умрет. Помешаешь моим планам, и я расскажу Амат Кяан всю правду – облегчу ей задачу. В этой игре тебе нет места, человечишка. Ты до нее не дорос, так что не лезь.