Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 128 – Дэниел Абрахам

Проснулась оттого, что кто-то робко скребся в дверь. После ее слова «Войдите!» на пороге появилась Митат с подносом в руках. Два щедрых ломтя хлеба и пиала горького чая. Амат села, откинула сетку и приняла позу благодарности. Помощница опустила поднос на постель рядом с ней.

— Ты сегодня хорошо выглядишь, – сказала Амат.

И не преувеличила. На Митат было строгое платье бледно-желтого цвета, которое очень шло к ее глазам. Вдобавок она казалась отдохнувшей, что само по себе украшало.

— Нужно сделать очередное отчисление страже, – сказала Митат. – Я надеялась, вы позволите вас сопровождать.

Амат зажмурилась. Серебро для стражи. Ну конечно же! Как она могла забыть? Так уютно было за закрытыми веками, что ей захотелось продлить этот момент. Еще бы немного поспать…

— Бабушка?

— Конечно. – Амат открыла глаза и потянулась за пиалой. – Я не против общества. Но надеюсь, ты поймешь, если деньги будут у меня.

Митат ухмыльнулась:

— А вы никогда не упустите случая мне напомнить, да?

— Вряд ли. Будь добра, подай хорошее платье. Вон то, синее с серой каймой, пожалуй, будет в самый раз.

На улицах Веселого квартала было тихо. Амат, чей рукав оттягивали коробочки с серебром, опиралась на трость. После ночного дождя воздух подостыл, и солнце, светлое, точно свежее сливочное масло, сияло на мостовой и искрилось на вывесках крупных заведений. Печи булочников источали запахи хлеба и дыма. Митат шла рядом, будто сама взяла такой неторопливый шаг, огибая лужи и стоки нечистот из переулков. В разгар лета сочетание жары и влажности было бы невыносимо, а сейчас, в ласковой осенней прохладе, утро выдалось вполне приятным.

Митат ввела хозяйку в курс последних событий. Тиян думает, что забеременела. Люди Ториша недовольны, что надо платить за услуги девочек, – в других-де домах охрану обслуживают задаром. Два ткача шулерничали за игорным столом, но не попались.

— Когда попадутся, доставь их ко мне, – сказала Амат. – Если не пожелают расплачиваться, позовем стражу, но, по-моему, лучше не выносить это на люди.

— Хорошо, бабушка.

— И пошли за Уррат на Бусинную улицу. Она определит, понесла Тиян или нет, а если понесла, даст нужный настой.

Митат приняла позу согласия, но что-то в ее лице – какое-то приятное удивление – побудило Амат спросить, что случилось.

— Ови Ниит оттащил бы ее на задний двор и пинал бы, пока не выкинет, – ответила Митат. – А потом сказал бы «так дешевле». Вы, наверное, сами не знаете, как вас уважают. Мужчинам, кроме Ториша-тя и иже с ним, все равно, но все девушки хвалят богов за то, что вы вернулись.

— Со мной этот притон лучше не стал.

— Нет, стал, – сказала Митат тоном, не принимающим возражений. – Стал. Вы просто не видите…

Не успела Амат отскочить, как из подворотни на нее вывалился какой-то пьянчуга. Трость не удержала ее, и она оступилась. Всю ногу от бедра до колена пронзила боль, но единственное, о чем она в тот миг подумала, – схватиться за рукав с серебром. Однако грабить незнакомец вроде не собирался. Шкатулки остались на месте, а пьяница принял позу глубокого сожаления.

— Ты соображаешь, что делаешь? – вскричала Митат. Ее глаза пылали, подбородок смотрел вперед. – Еще и полудня нет! Как можно напиваться с утра?

Толстяк в заляпанной бурой одежде тряхнул головой и поклонился со смиренным изяществом.