Книга Тень среди лета. Предательство среди зимы, страница 107 – Дэниел Абрахам

— Но ведь вы не расстались, когда ты была распорядительницей, а он – простым грузчиком. И здесь то же самое.

— Нет, не то же, – заспорила она. – Он всегда знал, что рожден для лучшей доли, а я – нет. Какой была, такой и умру.

— Ота-кво чуть ли не умнейший человек из всех, кого я знаю, – возразил Маати. – Он тебя не бросит.

— Почему?

— Потому что он чуть ли не умнейший человек из всех, кого я знаю.

Лиат засмеялась, сама не зная отчего: то ли от искренности Маати, то ли от своего отчаянного желания поверить; а может, чтобы не расплакаться. Маати придвинулся к ней и обнял за плечи. От него пахло кедровым мылом, с которым брился Итани. Она положила голову ему на плечо.

— Нелегко же нам придется, – произнесла Лиат, немного успокоившись. – Еще столько ждать…

— Да уж, – ответил Маати и тяжело вздохнул. – Нелегко.

— Но мы ведь можем помогать друг другу, правда? – спросила Лиат, стараясь, чтобы Маати не услышал мольбы в голосе.

Тишину заполнял шум дождя. Лиат закрыла глаза. Наконец Маати произнес то, что она не решилась озвучить:

— По-моему, одному, без друзей, такое не выдержать. Наверное, мы оказались в одной лодке. Если несчастный ученик поэта, который целыми днями ходит как побитый, сможет тебе чем-то помочь, я буду рад.

— Ты не обязан мне помогать.

— Ты мне тоже, и все-таки я буду ждать.

Ее поцелуй был поспешным и сестринским – по крайней мере, таким задумывался. То, что Маати задержал дыхание, Лиат отнесла на счет внезапности и смущения. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

— Только взгляни на нас – один жальче другого, – сказала она. – Итани… Он скоро вернется.

— Да, – подхватил Маати, – и тогда все наладится!

Дверь распахнулась, и в комнату свиданий кто-то ввалился. На миг из общего зала просочились обычные звуки чайной – голоса, музыка. Потом вошел Ториш Вайт с двоими подручными, дверь закрылась, и все стало как было.

Амат за длинным столом напряглась. У мужчины, что сидел с ней рядом в простом платье огнедержца, на лице застыло предвкушение жестокой потехи.

Упавший с трудом поднялся на колени: голова обмотана белой тряпкой, худые руки связаны за спиной. Ториш Вайт взял его за плечи, рывком поставил на ноги и кивнул помощнику. Когда тряпку сдернули, Амат сглотнула ком страха.

— Этот? – спросил Ториш.

— Да, – ответила она.

Ови Ниит повел вокруг взглядом, мутным не только от страха или злобы, но и от вина с дурманом. Лишь спустя три долгих вздоха его глаза отыскали Амат и узнали. Он шатко поднялся на ноги.

— Ниит-тя, – произнесла Амат с позой открытия переговоров, – давненько не виделись.

Владелец дома утех разразился потоком непристойностей, иссякшим, когда один из людей Ториша Вайта ударил его по лицу. Амат сложила руки на коленях. В уголке рта у Ови Ниита повисла яркая, как рубин, капля крови. Амат стало не по себе.

— Если будешь меня слушать, Ниит-тя, – начала она снова, – разойдемся по-хорошему.

Он ухмыльнулся, осклабив гнилые зубы в кровавых разводах, и расхохотался как безумный. Без капли страха. Амат пожалела, что его не нашли трезвым.

— За мою работу у тебя, Ови-тя, я ничего не получила. Поэтому решила взять плату долей в твоем заведении. По правде говоря, я хочу его выкупить. – Она вытащила бумажный сверток из рукава и положила на стол. – Цена приличная.