Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 395 – Дэниел Абрахам

— Я все им объясню, – пообещала Госпожа вестей, давая понять, что выкроит для Аны время, чтобы та помогла Данату с подготовкой к погребению.

Ана отправилась в покои для гостей, к матери. Иссандра перенесла день отъезда, и отправление парового каравана задержали. Занавеси из синего шелка надувал ветерок, пахло лимонными свечами, которые зажгли, чтобы отогнать насекомых. Иссандра сидела возле очага, сложив на коленях руки.

Ана ни за что не сказала бы этого вслух, но мать постарела. Под солнцем Чабури-Тана ее кожа стала темной, отчего волосы казались белыми как снег.

— Доброго дня, мама.

— Приветствую вас, императрица, – с улыбкой отозвалась Иссандра Дасин. – Боюсь, мы с отцом выбрали неудачное время.

— Нет. Я все равно не поехала бы. Передай отцу, что я благодарю его за приглашение, но не могу оставить семью.

— Он меня и слушать не станет. Твой отец хороший человек, но с годами упрямства в нем не убавилось. Все хочет вернуть свою доченьку.

Ана вздохнула.

— Знаю-знаю, – кивнула мать. – Той девочки больше нет. Попробую втолковать ему, что ты счастлива. Может, он сам приедет тебя навестить.

— Как дела у нас дома?

Ана тотчас поняла, что разговор сейчас уйдет не туда, хотела показать, что ответа не нужно, запуталась и опустила руки. Все равно матери этот жест ничего не скажет.

— Из Гальта приходят добрые вести. Торговля идет вовсю, в гавани Фарера не хватает места для судов. Сундуки твоего отца никогда еще не наполнялись серебром и драгоценными камнями так быстро. Хоть какое-то утешение для него.

— Мне очень хорошо в Хайеме, – сказала Ана. – Я счастлива.

— Конечно, родная. Ведь здесь живут твои дети.

Мать и дочь поговорили часок, а затем Ана ушла. У них еще будет время побыть вдвоем.

Назначили срок погребения – через два дня. Весь Утани оделся в траур. Дворцы закутали в скорбные пелены, ветви деревьев согнулись под тяжестью серых и белых полотнищ. Вместо музыки всюду звучал сухой стук траурных барабанов. Но музыка еще вернется, Ана знала. Нужно лишь пережить эти дни.

Данат сидел в покоях отца и плакал. Вокруг него в беспорядке лежали бумаги. Множество листов, наверное целая тысяча, и все исписаны рукой Оты Мати. Данат поднял голову. На вздох Ана увидела, каким он был в детстве.

— Что это? – спросила она.

— Письма. Отец хотел, чтобы их сожгли вместе с ним. Их целый ящик, и все – к моей матери.

— Наверное, остались еще с тех пор, как он за ней ухаживал. – Ана села на пол, скрестив ноги.

— Он писал их после ее смерти.

Ана взяла страницу. Бумага стала хрупкой, тушь выцвела, но прочесть было легко.

Киян-кя, сегодня вечером исполнился год, как ты ушла. Мне плохо без тебя. Написать бы что-то возвышенное, вспомнить, какой хорошей ты была, найти мудрые слова утешения. Что-нибудь. Мне в голову приходила тысяча мыслей, но теперь, наедине с тобой, только и могу сказать: я по тебе тоскую.

Дети понемногу приходят в себя, но утихнет ли когда-нибудь их боль? Не представляю, каково пережить смерть родителей. Сам-то я рос без отца и матери.

Лишь одно меня успокаивает – горе досталось мне. Ведь если бы я ушел первым, ты страдала бы точно так же, как я сейчас. Моя печаль – расплата за твое избавление. Мне от этого не легче, по-прежнему безумно хочется увидеть тебя, услышать твой голос. Но я знаю, что мучаюсь не зря. Наверное, это все, чего я могу просить – чтобы у страданий был смысл.