Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 393 – Дэниел Абрахам

Эя и не заметила, как пролетело время. Пришел распорядитель и с виноватой позой напомнил, что императору пора ужинать. Ота шутливо потер живот, показывая, как проголодался, но это было сильным преувеличением. Им подали отличную курицу, запеченную с абрикосами. Эя смотрела, как отец неохотно щиплет белое мясо.

Он совсем одряхлел. Кожа была тонкой, словно бумага, глаза постоянно слезились. После того как стали сохнуть руки, начались головные боли. Чего только Эя не перепробовала – и травы, и целебные ванны. Правда, вряд ли отец строго следовал ее указаниям.

— Перестань, – сказал Ота.

Эя сложила руки в жесте вопроса. Отец сердито посмотрел на нее и заговорил, подняв брови:

— Так меня разглядываешь, точно я диковинный жучок. Все со мной хорошо, Эя-кя. Я неплохо сплю, просыпаюсь бодрым, кишечник не беспокоит, суставы не болят. О чем еще мечтать в моем-то возрасте? Можешь ты хоть немного побыть мне дочерью, а не целительницей?

— Прости, папа-кя. Я просто за тебя волнуюсь.

— Я понимаю. И прощаю тебя. Радуйся тому, что есть сегодня, а завтрашний день сам о себе позаботится. Если хочешь, запиши на будущее слова императора.

Цветок, увядший в прошлом году, увял навеки. Его лепестки осыпались навсегда.

Идаан, как всегда, встала до рассвета. Раздвинула полог, вышла из спальни на цыпочках, чтобы не разбудить Семая. Она была не такой уж важной персоной. За ней не ходили повсюду слуги, и воины не оберегали ее от настырных утхайемцев и советников, как брата. Женщина сама надела простой темно-красный с синим халат, сандалии. Перед зеркалом расчесала волосы и стянула их тесьмой.

Каждое утро носить императору завтрак Идаан никто не просил. Так само собой получилось. Две недели подряд она забирала с кухни поднос с тарелками, пиалой и чайником, а потом слуга, который раньше накрывал на стол, перестал даже приходить.

Сегодня Оте приготовили медовый хлеб, рис, миндальное молоко, жареную свинину в острой подливке. Идаан уже знала: почти все это достанется ей. Пожалуй, рис он все-таки съест.

Путь, ведущий в императорские покои, был продуман до мелочей. Навстречу не попадалось никого, всюду царила тишина. Начнись пожар, пламя не коснулось бы этих стен и никак не помешало бы тому, кто подает блюда императору. Чтобы пища не успела остыть, коридоры сделали почти прямыми, без множества поворотов и лестниц, как в остальной части дворцов. Идаан шла по галереям мимо гобеленов, сотканных из алых и золотистых нитей. К этому великолепию она давно привыкла. Успела пожить и во дворцах, и в глинобитных лачугах. Она не уставала дивиться лишь одному – что на склоне лет обрела родных.

Уже то, что Семай ее нашел, она считала чудом, о жизни при дворе и говорить нечего. Идаан стала теткой Эе, Данату и Ане, сестрой Оте Мати. На сердце было так легко и спокойно, словно она нежилась в теплой ванне. Кошмары теперь если и тревожили ее, то лишь раз или два за месяц. В этих залах и коридорах, с этими людьми Идаан хотела прожить до самой кончины. Если кто-то вздумает угрожать ее близким, она убьет его, так что пусть безумец даже не высовывается.

Она прошла под аркой, ведущей в сад императора, и сразу поняла: что-то неладно. У боковой двери стояли четверо слуг с бледными лицами и о чем-то говорили, взмахивая руками. Идаан похолодела. Оставив поднос на скамье, подошла. Самый старый из слуг плакал, его веки припухли, на щеках и носу розовели пятна. Идаан смотрела на него, ее лицо словно окаменело. Последние силы оставили старика, и он опустился на дорожку, вздрагивая от рыданий.