Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 356 – Дэниел Абрахам

— Что бы стало со мной без всех вас? – вздохнула девушка. – А еще я тут представила… Если в городе начался пожар, а все жители слепые? Можно ли его потушить?

— Нет, нельзя, – спокойно и прямо ответила Идаан.

— Я все чаще об этом думаю. О будущем, о том, что может произойти. Об опасностях. Неужели так всегда случается, когда…

Идаан поцокала языком:

— Не притворяйся, братец. Мы знаем, что ты не спишь.

Ота перекатился на спину и, еще не открывая глаз, изобразил позу смиренного отрицания. Сестра засмеялась. Император взглянул в бескрайнее голубое небо, солнце слепило глаза. Ота медленно сел, чувствуя такую боль в спине, будто накануне его избили.

Поодаль спала Ашти Бег, подложив руку под голову. У правого и левого борта, на носу и корме расположились по двое воины, они следили за однообразными берегами. Данат присоединился к тем, кто сидел впереди, и завел с ними какую-то беседу. Оту это порадовало. Он боялся, что сын и начальник стражи перестанут ладить после ссоры на постоялом дворе, но Данат позаботился, чтобы этого не произошло.

Лодка им досталась не такая большая, как хотелось бы, зато у нее были целые печи и новое колесо. К тому же выбирать особо не приходилось. Если у причала всего три посудины, четвертая не появится из воздуха даже по велению императора. Идаан и гальтская девушка сидели держась за руки на низкой банке.

Ота уже замечал это раньше – и Ашти Бег, и Ана все время кого-нибудь трогали. Будто из-за слепоты им не хватало чего-то важного, и они, сплетая с другими пальцы, хоть чуточку могли утолить свой голод.

— Вы такие красивые, – сказал император.

— А у тебя в волосах, похоже, свили гнездо мыши, – заметила Идаан.

Ота провел рукой по макушке. Правду сказать, грязны были они все. Слишком много недель провели в дороге, вместо мытья обтирались ветошью, смоченной в чуть теплой воде, и теперь выглядели оборванцами. Где-то к востоку от Патая к отряду присоединилось войско вшей, и вечера приходилось тратить на войну с ними. Ота представил, как войдет во дворцы Утани в таком виде, и улыбнулся.

Он подошел к борту, где стояло ведро, привязанное к веревке – как раз для таких вот случаев. Под взглядами стражей сам набрал воды, встал на колени и вылил ее себе на голову. Она была такая холодная – показалось, будто мозг обледенел. Император ухнул, весь дрожа, и пригладил волосы. Идаан захохотала. Когда Ота вернулся к скамейке, Ана протянула ему кусок ткани – вытереться.

Так и протекало их путешествие. Позади горе, впереди отчаяние и неизвестность. Оту грызли страхи, чувство вины и печаль, но рядом была сестра, и она смеялась вместе с ним. Рядом был сын. Они плыли по холодной, неприветливой и прекрасной реке. Каждый день где-то гибли люди, но быстрее лодки отряд императора двигаться не мог. Ота знал: будь он молод, сидел бы сейчас на носу и хмуро глядел на воду, словно надеясь изменить все одним усилием воли. Теперь он старался не думать ни о чем хотя бы ладонь-другую, берег силы для того времени, когда придется действовать. Наверное, это и называлось мудростью.

Где-то впереди плывут сейчас Маати, Эя и новый поэт. Они приближаются к Утани, где, как предполагал Ота, объявят о своей победе. Возможно, Эя тоже пленит андата и он исцелит хайятских женщин. Снова появятся дети, новое поколение придет на смену старикам. Исчезнет Гальт, но мир станет таким, каким и должен быть. Хайем – теперь уже Империя, а не союз городов – снова обретет андатов, рабов духа и воли, и поднимется над остальными народами.