Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 355 – Дэниел Абрахам

— Ладно. Но только до первого предместья, не дальше.

— Мы и этому будем рады, – сказала Эя.

Маленькая Ке пробормотала, что могла бы попросить и большего, однако Маати затаскивал на берег сходни и ничего не ответил. Провести по доске трех слепых женщин было непросто, но поэту и молодому лодочнику это все же удалось, только Маленькая Ке слегка задела подолом воду. Наконец Маати забрался в лодку, мокрый и перепачканный грязью до самого пояса. Он поплелся на корму и сел так близко к печи, насколько позволил старик. Эя окликнула поэта, нашла его по голосу и опустилась рядом. Перевозчики с ними не заговаривали, отводили глаза. Молодой ушел на нос, что-то сделал там, крикнул старшему. Тот ответил, колесо загремело, шлепая по воде. Покачиваясь, лодка вышла на середину реки.

Они бросили Вандзит. Единственный в мире поэт, обладающий силой андата, девушка с ребенком на руках, осталась одна в осеннем лесу. Что она станет делать? Как будет жить? И если придет в отчаяние, какую месть обрушит на мир? Маати смотрел, как в печи пляшут языки пламени.

— На юг плыть быстрее, – сказал он.

Лодочник взглянул на поэта, пожал плечами и крикнул что-то помощнику. Тот ответил, старик повернул руль. Колесо зашумело громче, и лодка накренилась.

— Дядя? – спросила Эя.

— Все кончено, – ответил Маати. – Что нам остается? Искать ее по всем лесам к югу от Утани? Для этого нужна помощь. Люди.

— Помощь, – повторила Эя так, словно он предложил снять звезды с неба.

Маати открыл рот, но скорбь и гнев сдавили горло. Он выругался и заставил себя продолжить:

— Нам нужен Ота-кво.

— Вы вернетесь к нему? – спросила Ана. – Когда все это кончится.

— Зависит от того, что для тебя значит «кончится», – ответила Идаан. – Что мой брат убедит поэтов оживить всех погибших в Гальте и Чабури-Тане? Отстроить город, разделаться с пиратами, а потом отпустить андата и утопить все книги? Если ты об этом, значит ты ждешь вчерашнего дня.

Ота шевельнулся, притворяясь, будто еще спит. Солнце уже поднялось и согрело ему лицо, за бортом ворковала вода, а тихий, монотонный шум гребного колеса звучал почти как музыка. Тут бы и задремать, но каждая косточка ныла, даром что спину отделяли от досок три слоя покрывал. Встанешь – сразу начнутся разговоры, придется что-то обдумывать, строить планы. Ота решил не открывать глаз, пока никто не заметил, что он проснулся. Назвать это покоем было трудно, но все-таки можно.

— Не будем же мы преследовать их вечно, – продолжила Ана.

— Надеюсь, вся жизнь на это не уйдет, – сказала Идаан. – Так что да, если получится, я вернусь к Семаю. Мне с ним хорошо.

— И он вас примет даже после такой долгой разлуки?

Голос Идаан потеплел, словно она улыбалась.

— Он мне и не такое прощал. А почему ты спрашиваешь?

— Не знаю. – Ана немного подумала. – Потому что хочу понять, как жить дальше. Каким стал мир. Я почти никогда не выезжала за пределы Гальта, только раз – на переговоры в Эймон. Мне все время кажется, что я могу вернуться – в Актон или Киринтон. Но их больше нет.

— Там все теперь по-другому, – согласилась Идаан. – Мы не знаем, насколько плохи дела, однако людям наверняка приходится туго.

Они умолкли, но река, птицы и ветер продолжали свой бесконечный разговор. Тишина была не вокруг – внутри.