Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 294 – Дэниел Абрахам

Эя посмотрела в окно. Во дворе облетали клены. Налетит сильный ветер, и они станут совсем голыми. С ветки на ветку прыгал воробей – коричнево-серый. Маати различал отметинки у него на крыльях, черные глазки. Впервые за долгие годы старый поэт видел птиц, а не размытые пятна. Он взглянул на Эю и с удивлением обнаружил, что она плачет.

Маати погладил ее по плечу. Она не повернула головы, только прислонилась к нему.

— Почему? – спросила она, будто обращалась к воробью, деревьям и тысячам опавших листьев. – Почему это для меня так важно? Ты ведь знаешь, как я отношусь к тому, что он сделал. У меня ни малейшего сомнения нет: мы поступаем правильно.

— И все-таки.

— Все-таки. Отец огорчится, когда узнает. Казалось бы, я не девчонка, пора бы жить своим умом.

Он хотел сказать что-нибудь, подбодрить, развеять ее сомнения. Эя вдруг насторожилась. Поэт изобразил позу вопроса.

— Там кричали, кажется.

До них долетел пронзительный визг. Маати опомниться не успел, как Эя вскочила и выбежала из комнаты. Он поспешил следом, задыхаясь, а визг все звенел. Переполох был на кухне, там что-то гремело, бахало, шумели голоса. Одни уговаривали всех успокоиться, другие требовали чего-то, но в общем гвалте Маати не мог разобрать чего. Плакал андат. Затем послышался повелительный окрик Эи: «Хватит!»

Маати свернул за угол, сжимая халат на груди – сердце колотилось молотом. На кухне был полный разгром. Горшок с мукой опрокинут, на полу валяются осколки тонкой каменной доски, на которой Ирит обычно резала овощи. Посреди комнаты стояла, вскинув голову, Ашти Бег с ножом, похожая на статую мстительницы. Вандзит забилась в угол, обнимая хнычущего андата. Ирит, Большая Ке и Маленькая Ке испуганно жались к стенам. Эя вела себя спокойно и строго, как мать, которая зовет детей, чтобы отошли от края обрыва.

— Успокойся, Ашти-тя, – сказала она, медленно приближаясь. – Отдай нож.

— Нет! Сначала я найду эту гадину и всажу его ей в сердце!

Ашти Бег повернула голову, и тут Маати увидел, что глаза у нее помутнели, будто их заволокло туманом.

— Отдай нож, – повторила Эя. – Иначе силой отберу. Ты скорее ранишь других, а не Вандзит.

Ясный Взор всхлипнул, Ашти вихрем развернулась. Эя шагнула к ней, схватила за руку и вывернула запястье. Женщина взвизгнула, нож со звоном упал на каменный пол.

— Что… – выдохнул Маати. – Что тут происходит?

Все загомонили, перебивая друг друга. Не ответили только Эя и Вандзит. Они смотрели друг другу в глаза – два поэта, островок безмолвия посреди урагана. Маати вскинул руки, жестом призывая к тишине. Замолчали все, кроме Ашти Бег.

— …Власти над нами. Это неправильно, несправедливо, и я не стану лебезить перед ней, улыбаться и целовать ей задницу только потому, что она – первая!

— Довольно! – воскликнул Маати. – Прекратите! Боги! Боги! Вандзит, пойдем со мной!

Она удивленно вскинула голову, словно только что его заметила. Вся ее злоба мигом улетучилась. Руки дрожали. Эя шагнула вперед, встав между Ашти Бег и ее обидчицей, и Вандзит подошла к поэту.

— Эя, позаботься об Ашти-тя! – Маати взял девушку за руку. – А вы приберите все. Не хочу есть обед пополам с грязью.

Он потащил Вандзит прочь. Андат молчал. Маати прошел по коридору и шагнул на лестницу, которая вела в спальни младших учеников. На кухне снова зашумели, голоса стихли вдалеке. Маати не замечал, куда идет, пока не свернул в боковой коридор. На другом его конце были комнаты с полами из сланцевых плит. Когда-то учителя приводили туда мальчишек, чтобы проучить их лакированной розгой. Маати остановился. Больше всего ему сейчас хотелось ударить девушку, но он сдержался. Она склонила голову.