Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 144 – Дэниел Абрахам

Открылась дверь, и Лиат подняла глаза. Это был Найит. Ночи еще не стали такими долгими или холодными, чтобы удержать его дома. Лиат поставила пиалу.

— С добрым утром, мама, – сказал он, садясь на подушку возле очага. – Ты рано встала.

— Не так уж и рано.

— Нет? – Найит улыбнулся своей чарующей и грустной улыбкой, которая любому подсказала бы, что он сын Оты Мати. – Ну нет так нет. Можно?

Лиат изобразила разрешение, и юноша налил себе чаю. Он выглядел усталым, но дело было не только в бессонной ночи, которую он провел в чайных и банях. С той поездки в нем что-то изменилось. Сначала она думала, что это просто переутомление. Когда она нашла его спящим на полу в жилище Маати, он был полумертв от усталости и сильно исхудал. С тех пор он хорошо отдохнул и восстановил силы, но в глазах по-прежнему пряталась печаль. Быть может, эхо ее собственных мрачных предчувствий.

— Я его подвел, – сказал он.

Лиат заморгала и вжалась в стул. Найит склонил набок голову.

— Ты ведь об этом раздумывала? Гадала, что гложет мальчика? Почему он не спит? А я просто предал хая. Он верил мне, прислушивался к моим советам, даже когда я говорил что-то нелицеприятное. Я подвел его. И он отослал меня прочь.

— Ты не…

— Да, мама, да. Я очень тебя люблю. Знаю, ты бы небо сдвинула ради меня. Но я подвел его. Я на такое способен. – Он со звоном поставил пиалу.

Лиат подумала, может, он еще не протрезвел после ночной пирушки. Ее и саму вино иногда могло довести до слезливых излияний.

— Я недостойный человек, мама. Недостойный. Я бросил жену и сына. Переспал с половиной женщин, которые повстречались нам по пути в Мати. Я потерял доверие хая.

— Найит…

— Они погибли из-за меня.

Лицо у него оставалось неподвижным, будто каменная маска, но в уголке глаза показалась слеза. Лиат соскользнула на пол и опустилась на колени рядом с ним. Накрыла его руку своей, но он даже не пошевелился.

— Я приказал отступать. Я видел, как они бились. Гальты были повсюду. Окружили нас. Я не мог ни о чем думать, только о том, что нашим воинам надо бежать. Хай назначил меня вестовым. Я знал, какой сигнал означает отступление, и подал его. И наши люди погибли. Всех, кто теперь мертв из-за того, что мы побежали, на самом деле убил я. Хай это понимает. Вот почему он отправил меня назад.

— Они с самого начала были обречены. Гальты опытнее вас. На их стороне сражались ветераны, а на вашей – рабочие и охотники, измотанные дорогой. Если в том, что случилось, и есть чья-то вина, то это вина Оты.

— Ты не понимаешь, – покачал он головой. В голосе не было злобы, только усталость. – Я хочу быть хорошим человеком. И не могу. Я думал, что стал им. Думал, что способен на это. Но я ошибался.

У Лиат к горлу подкатил комок. Привстав, она поцеловала сына в макушку, в то самое место, где в детстве у него был родничок.

— Так постарайся. Ты остался в живых, а теперь можно и над собой поработать. Но на самом деле ты и так лучше всех. Только хорошие люди беспокоятся о том, что они поступили плохо.

Найит улыбнулся. Печаль спряталась обратно. Не ушла, снова затаилась в глазах.

— А о чем беспокоятся плохие люди?

Лиат пожала плечами, хотела ему ответить, но тут зазвонили колокола. Только через полвдоха она сумела вспомнить, что значит этот гулкий звон. Не помня себя от волнения, подбежала к окну. Рядом оказался Найит. Щурясь в бирюзово-желтый утренний свет, она попыталась разглядеть, какого цвета флаги свисают с башен.