Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 137 – Дэниел Абрахам

— Мы искали. Все перерыли, – сказал Найит. – Я привез тебе все, что нашли.

С глухим шорохом он стянул с ящика плотную ткань. Под ней оказались две стопки книг. Маати присел на корточки рядом с ящиком и стал одну за другой вынимать древние книги. Руки у него дрожали. Четырнадцать книг. Четырнадцать – от всей библиотеки. Он открывал их, чувствовал страшную легкость переплетов. Страницы пахли дымом. Пестрое собрание. Уцелело лишь то, что лежало по темным углам или оказалось чем-нибудь прикрыто. История земледелия до Первой Империи. Рассуждение о гибкости грамматик. «Четвертый трактат о форме» Дзянтана Нойи. В библиотеке Мати хранилось аж две его копии. В спасенных томах не упоминалось ни строчки о пленениях или работах древних поэтов.

Это не поможет вернуть Размягченного Камня. А значит, его вообще нельзя вернуть. Холодное, глубокое спокойствие снизошло на Маати. Он кряхтя поднялся. Обошел комнату, направился в другую. Руки сами зажигали светильники и свечи; он об этом не думал. Мысли были чистые, острые, как осколки разбитого льда.

Размягченного Камня они потеряли. На подготовку пленения уйдут годы, поэтому надеяться на это не стоит. Ему и Семаю во что бы то ни стало нужно пленить андата, как можно скорее. В противном случае гальты убьют всех. Найита, Лиат, Оту, Эю. Всех. Он должен что-то сделать. Может, обмануть гальтов. Притвориться, будто у Мати есть новый андат. Или как-то задержать вражеское войско, пока не придут морозы. Вот если бы выиграть долгие зимние месяцы, чтобы как следует все обдумать…

Ответ как будто вспомнился сам. Это была не вспышка озарения, просто знакомый свет. Наверное, он всегда знал, что придет к такому решению.

— Кажется, я знаю, что делать. Но нам нужно найти Семая… – Он обернулся к Найиту и обнаружил, что юноша спит, свернувшись калачиком на полу и подложив под голову руки.

Найит дышал глубоко и мерно, как дышит прибой. Глубоко запавшие глаза были крепко закрыты. Усталость обескровила узкое лицо, резче очертила скулы. Маати на цыпочках прошел в спальню, взял с кровати плотное одеяло и укрыл им сына. На мягком ковре спалось лучше, чем на походной койке. Маати не стал его будить.

Немногие вынесли бы то, что довелось ему пережить – страшный бой, поиски в мертвом селении, возвращение в Мати с грузом бесполезных книг. Все это не могло пройти для него бесследно. Маати хотел погладить сына по волосам, протянул руку, но побоялся его потревожить.

— Сколько лет я должен был это делать, – пробормотал он с улыбкой. – Укладывать моего мальчика.

Он тихо прикрыл за собой дверь. Ночь была глухая, темная. Звезды бриллиантами рассыпались в черном бархате неба. С краю зелеными сполохами танцевало северное сияние. Маати прошел в библиотеку, положил в рукав кое-какие книги, а затем – хоть ему и трудно было удержаться, чтобы не пойти к Семаю прямо сейчас, – направился во дворец к Лиат.

Молодая служанка привела его в главную комнату. Там было сумрачно, горел только огонь в очаге. Отсветы пламени танцевали на стенах и на лице Лиат, которая сидела, уставившись на угли. Волосы у нее растрепались, прическа стала похожа на воронье гнездо. Исцарапанные руки дрожали.

— Я не нашла… не нашла…

— С Найитом все хорошо, – успокоил Маати. – Он спит у меня дома.