Книга Война среди осени. Расплата за весну, страница 135 – Дэниел Абрахам

Баласар сделал глоток из пиалы. Нахмурился.

— Мудрое решение, – наконец сказал он. – Так и поступим. К ночи вам приведут заложников.

— Женщин лучше не насиловать. Если с ними обойдутся плохо, милосердие получится с душком.

— Они будут под вашей охраной.

— Как только их приведут, я обо всем позабочусь. Но ведь беда может случиться и раньше.

— Если я отдаю приказ, его не нарушают. Это мои люди. – Он сказал это так, будто напоминал себе о чем-то еще.

На бледном лице генерала отпечаталась нечеловеческая усталость. Синдзя только сейчас и заметил, какого маленького роста этот человек. Ведь он всегда держался так, словно был на голову выше всех. Виски гальта тронула первая седина, но Синдзя не мог определить, появилась она слишком рано или слишком поздно. Ветерок шевельнулся, пахнуло дымом.

— Никак не пойму, нравится вам война или вы ее ненавидите, – сказал Синдзя.

Баласар посмотрел на собеседника так, будто успел про него забыть. Горько улыбнулся:

— Я вижу в ней необходимость. Просто иногда забываю, что цель войны – мир, который приходит ей на смену.

— Правда? А я-то думал, что девки и золото.

— И это тоже, – ответил Баласар, не обращая внимания на шутку. – Если у тебя есть деньги и кто-то, на кого их потратить, это еще не самое худшее.

— А как же слава?

Баласар встал, посмеиваясь, но в его смехе не слышалось радости. Он поставил пиалу на землю и сложил руки в жесте вопроса. Простеньком, как у ребенка.

— Где тут слава, Синдзя-тя? Лично я вижу только грязную работу, которую нужно кому-то сделать. А еще вижу человека настолько самоуверенного, что он распоряжается чужими жизнями, эту работу выполняя. Что-то не похоже на славный подвиг.

— Тут как посмотреть, – сказал Синдзя, переходя на гальтский. – Но так ли необходимо это делать?

— Да. Необходимо.

Синдзя развел руки в стороны. Не в формальной позе, а просто давая понять, что не хочет спорить. В глазах Баласара блеснуло нечто похожее на слезы. Он похлопал Синдзю по плечу. Не думая, что делает, Синдзя пожал генералу руку, стиснул ее, как будто они были братья или воины из одного отряда. Как будто их жизни каким-то образом соединились в одну. Вдалеке что-то грохнуло, гулко, как огромный барабан. Что-то рушилось. Удун пал.

— Я пришлю вам заложников, – пообещал Баласар. – Присматривайте за ними.

— Слушаюсь, – ответил Синдзя.

Он стоял по стойке смирно, пока генерал не покинул сад.

Оставшись один, Синдзя сглотнул дважды, чтобы избавиться от комка в горле. Над головой клен покачивал темными листьями с багряной каймой.

«В другом, лучшем мире я бы пошел за этим человеком хоть в ад, – подумал он. – Боги, молю вас: пусть он никогда не доберется до Мати».

Когда солнце коснулось западных вершин, дозорные, которых Киян поставила на башнях, забили в колокола. Движение на улицах города и в коридорах дворцов замерло. Все взгляды устремились вверх, пытаясь разглядеть цвет знамен, вывешенных в далеких крошечных окнах. Желтый означал бы, что на Мати надвигаются полчища гальтов и рок уже занес над жителями свой меч. Красный – что хай возвращается в город. Трудно было разглядеть цвета на такой высоте. По крайней мере, Маати поначалу видел только движение огромного сигнального полотнища. Только спустя пять торопливых, судорожных вздохов он смог наконец понять, что флаг красного цвета. Ота вернулся домой.