Книга Феникс, страница 53 – Витта Линберг

Я делаю паузу и мысленно я переношусь в детство, когда я был ещё наивным несломленным мальчишкой.

— Что он делал с вами? — тихий голос Алисы возвращает меня в настоящий момент.

— Многочасовые тренировки каждый день после школы. И это было бы нормой, но… Если мы приходили со школы с плохой оценкой или замечанием, нас лишали еды и голодными отправляли в спортзал. Боксировать, когда у тебя нет сил практически невозможно. Тогда он бесился, что мы слабые и лупил нас ремнём. К своим 14 годам я научился выжимать из своего тела максимум даже если не ел несколько дней. Но Роберт младше меня, а отец этого совершенно не учитывал. Брат не справлялся, по началу плакал. Мама пыталась отстоять его интересы, но гнев отца переключался на неё. Естественно, мы не хотели, чтобы он бил мать, поэтому учились сдерживать эмоции. В мои 15 я уже профессионально владел оружием и мимикой. Мне нравилось чувствовать металл в руке, отдачу. А в 16 меня уже взяли на моё первое дело. Мы нападали на только что образовавшийся новый клан. Мне дали команду убить. Это должно было стать моим официальным входом в дела семьи. Я выстрелил в человека, ранил его, но не убил. Отец избил меня за это. Были сломаны рёбра, поплыл глаз, кое-где порвалась кожа.

Я замолкаю, вспоминая полные ужаса глаза мамы, когда она пришла ко мне сразу после того, как отец меня отпустил. Она плакала и просила прощения. Это был тот редкий случай, когда я чувствовал что-то кроме злобы, ненависти или отвращения.

— Налей мне, — просит Алиса.

— Съешь что-нибудь, — я киваю на стол с закусками, — виски на пустой желудок не самая лучшая идея.

Алиса тянется к нарезке, берёт пару кусочков мяса, а я не могу отвезти взгляд от её рта. Даже в таком виде худая, сломленная, она остаётся сексуально привлекательной для меня. Ведьма. Сжимаю челюсти, удерживая свои порывы. Наливаю ей совсем чуть-чуть алкоголя и протягиваю стакан. Она делает маленький глоток и откидывается на спинку дивана.

— В ту ночь он во мне что-то надломил. И я говорю не про кости. Через два месяца я убил человека. Спокойно, не дрогнул ни один мускул. Мне казалось, что я победитель. Но отец уже почувствовал какой-то особый кайф от этого, поэтому Робу пришлось выполнить такое же задание в 12 лет.

Глаза Алисы увеличиваются. Несколько секунд она молчит, а после поднимает стакан, чтобы сделать глоток. Я подхожу и притормаживаю её у самых губ.

— Сначала еда.

На удивление, девушка начинает понемногу есть.

— Он был совсем ребёнком, — продолжаю я, снова вернувшись на стол, — и его это сломало. В итоге, меня как старшего стали готовить как правящую силу, а его как солдата. А потом маму убили. Отец слетел с катушек. Его любимым развлечением стало избивать нас на глазах у солдат. Один раз начальник охраны вступился за нас. И был тут же застрелен. В этой агонии ненависти он начал совершать ошибки и влезать на соседние территории. На него начали точить зуб. И вот мне двадцать. Нашу семью ненавидят все ближайшие кланы. За наши головы была объявлена цена. И в этот прекрасный момент мой блядский отец сбегает с женой босса конкурентов. Этот сукин сын сбежал, бросив двух своих сыновей на верную смерть!

Давно похороненные чувства, возвращаются и бьют в самое сердце. Я кидаю стакан в стену. Стекло рассыпается на мелкие кусочки. Алиса наблюдает за мной спокойно, даже не вздрогнув от звона стекла.