Книга Феникс, страница 46 – Витта Линберг

На удивление мы не отдалились друг от друга. Он по-прежнему встречает меня после работы, но теперь стал приносить мне стаканчик чая или какой-нибудь смузи, чтобы порадовать. Этот маленький ритуал для меня стал островком стабильности и чувства нужности.

Через несколько дней моё сердце было готово лопнуть от умиления. Мы сидим в парке на пледах в тени дерева, устроив пикник в лучших традициях американских фильмов. Эллиот взял корзину с фруктами, сэндвичи и термос с чаем. Разговор зашёл о русских книгах, и я предложила почитать вслух. Я сажусь спиной к стволу дерева, Эллиот кладёт голову мне на колени, я открываю на телефоне «Евгения Онегина» Пушкина и начинаю читать с выражением. Прям как учили в школе. Непривычно произносить что-то на русском, от этого ностальгия по дому щемит сердце. А когда я дохожу до письма Татьяны к Онегину, Эллиот кладёт руку мне на живот и мягко поглаживает. Он впервые касается моего живота. Сейчас почти незаметно, что я стала округляться, но этот жест заставил меня замолчать, уставившись на парня.

— Почему ты замолчала?

— Ты… впервые гладишь мой живот.

— Раньше он был совсем плоским, а сейчас я заметил, что он немного изменился. Это мило.

— Ты сам милый.

— Продолжай читать, мне нравится тебя слушать.

С этого момента мы как будто оба приняли факт, что я будущая мама. Эллиот стал более заботливым, трепетным. В свои выходные он помогал мне справляться с токсикозом, который почему-то только усиливался. Он даже нашёл какой-то особый сорт чая, от которого мне стало легче.

Всё так хорошо, что я уже стала забывать постепенно боль потери близких, многочисленные смерти, связанные с Морелло.

Сегодня мы с Энди собираемся пройтись по магазинам, так как джинсы уже с трудом застёгиваются на моей талии. Пока живот совсем небольшой, решили поискать просто удобную, просторную одежду, а не одежду для беременных. Задача оказалась непростой. Большая часть одежды, которую я мерила делала меня какой-то необъятно большой. Мы выходим из очередного магазина, когда Энди меня окликает.

— Элис, я нашла тебе костюм!

Я прохожу мимо рейлов с одеждой в поисках подруги, но как только наконец вижу её мы обе взрываемся смехом.

— Ты просто обязана это померить!

Энди протягивает мне плюшевый комбинезон в виде зайца.

— Боюсь мой администратор на работе не оценит этот стиль.

Так вернув себе хорошее настроение, мы выползаем на улицу. Тошнота снова начинает подкатывать к горлу.

— Мне нужен волшебный чай Эллиота.

— Снова токсикоз?

— Да. Я так устала от него.

— Тогда поехали домой.

Но как только я делаю шаг в сторону парковки низ живота простреливает жуткая боль.

— Энди, — шепчу, сгибаясь пополам, — больно…

— Вот чёрт! Элис, где больно?

— Живот… Мой малыш… Энди…

Следующий спазм вышибает моё сознание, и я падаю на асфальт.

— Элис, просыпайся, девочка, — откуда-то издалека меня зовёт голос Эллиота.

— Элис…

Я с трудом разлепляю веки и тут же щурюсь от яркого света. В нос бьёт запах медикаментов. Рефлекторно кладу руку на живот.

— Что с малышом?

Аппараты рядом со мной начинают беспрерывно пищать. В палату забегает врач и медсестра. Ладони потеют, сердце бьётся как-то неравномерно и стук отдаётся в горле.

— Посторонние на выход, — бросает седовласый доктор.

Эллиот смотрит на меня так жалостливо, встаёт и уходит.