Книга Его строптивый Огонек, страница 91 – Екатерина Васина

— А знаешь о чем я подумал сегодня? — вдруг перебивает меня Тим все тем же мрачно-предвкушающим тоном. — Когда был на рабочей встрече в ресторане? О том, что еще месяц назад я бы заинтересовался собеседницей. Красива, умна, флиртует весьма умело. Но…нет! — он смотрит мне прямо в глаза. — Нет. Я заинтересовался.

Что-то дышать тяжеловато. Хочется глотнуть воздуха широко открытым ртом, но подбородок все еще в мужском захвате. Меня хватает только на ехидный вопрос, от которого все внутри сжимается.

— Ты типа хвастаешься или оправдываешься?

— Констатирую факт, дорогая. Факт того, что в последнее время меня интересует только одна девушка.

— Несчастная. — хмыкаю, стараясь не обращать внимание, что наши губы непозволительно рядом.

— Определенно нужно проверить твой язык. — шепчет уже практически мне в рот. — Мне кажется, что он раздвоенный.

Мир сужается до точки, в которой наши дыхания смешиваются, а его пальцы скользят по подбородку ниже, вдоль шеи. И сама касаюсь его, впиваюсь пальцами в рубашку.

Поцелуй точно переносит обратно в Вегас. Такой же горячий, обжигающий, только вместо абсента вкус кофе. Мне кажется, что мы продолжаем спорить, только уже на другом поле. Запускаю пальцы в черные густые волосы, сжимаю в азарте. Едва не задыхаюсь от напора, но не хочу остановиться. Царапаю ногтями футболку, которая сейчас лишняя. Хочу коснуться его кожи, вцепиться зубами. Божечки-кошечки, что со мной?!

Тим что-то шепчет в перерывах между поцелуями, которые уже спускаются на шею.

— Огонек… — слышу сквозь бешеный грохот сердца в ушах, сквозь свое слишком шумное дыхание. — Такая упрямая…бесячая…

Я не отвечаю, только откидываю голову назад. Ее мягко ведет, воздух становится все жарче, плотнее. И каждое слово сказанное таким хриплым голосом отдает резонансом по всему телу. Ударяет импульсами вниз, заставляют тихо простонать.

— Моя девочка! — тихое низкое рычание возле уха. — “Да” или “нет”?

Нет, определенно не…

— Да!

Э-э-э… да ну и…пусть “да”.

Нас обоих точно срывает с катушек, да так, что реальность отходит на задний план. Кажется, начнись сейчас Апокалипсис, мы даже не заметим. Я так точно, потому что меня подхватывает бешеный вихрь из ласк и поцелуев. Сама не замечаю как обхватываю Тима ногами вокруг талии. Наслаждаюсь тем, как же здорово чувствовать себя живой! Сейчас ощущаю это особенно ярко.

Пошли на хрен, все сосульки мира!

Спина касается прохладных простыней. Как мы оказались в спальне? не помню. И как избавились от одежды тоже не помню. Для меня сейчас существуют только прикосновения, которые заставляют метаться, задыхаясь от собственных стонов.

Губы Тима обжигают. Вскрикиваю когда он прихватывает зубами уже ноющие от напряжения соски. Выгибаюсь до хруста позвоночника, затуманенными глазами ловлю такой же взгляд.

— Огонек… — в голосе нежности больше, чем я готова вынести. Огонь внизу живота пылает, так что с готовностью раскрываюсь навстречу, когда ладони обхватывают бедра.

И вдруг — боль.

Острая, резкая. От которой слезы на глазах, и мышцы точно сводит.

Тим замирает, я прямо вижу как глаза медленно округляются. Я сама тоже стараюсь не шевелиться, ибо больно. Даже губы дрожат.

— Да ладно?! — выдыхает он неверяще.

— Э-э-э…извини?

Да, Ева, что еще сказать мужчине в такой момент!